Книга ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I, страница 105 – Дин Констаповски

Под яростный рёв толпы преподобный Олдри шагнул к массивному деревянному рычагу. Он одарил Адама взглядом, полным высокомерного презрения, но парень успел заметить, как в глубине зрачков мужчины плещется первобытный, суеверный страх.

— Делай что должен, урод… — одними лишь губами прошептал Адам, нервно ухмыляясь, пока конечности немели от холода, а по венам разливался жгучий адреналин.

— Преподобный! — сквозь толпу, задыхаясь, прорвался один из стражников. — Преподобный, срочные вести! Выслушайте!

Олдри властно вскинул ладонь, заставляя его замолчать.

— Да свершится праведный суд над теми, кто продал душу преисподней! — провозгласил тот и положил ладонь на рукоять рычага.

— Преподобный, велено передать немедля! — отчаянно выкрикнул стражник, с которого градом катился пот.

Адам и Петро синхронно повернули головы. Что-то явно шло не по сценарию. Но Олдри проигнорировал вестника, сделав знак двум конновым стражникам, и те мгновенно перекрыли вестнику путь к помосту.

Пальцы преподобного сжали рычаг. Его рука заметно дрожала. Он вновь посмотрел на приговоренных мальчишек, но в этот момент Элизабет громко произнесла:

— Преподобный! Позвольте мне исповедаться перед тем, как вы погубите наши грешные души?

— Что ты удумала, ведьма? Решила заговорить мне зубы? — прищурился Олдри. — Твоими устами изрыгается дьявольский морок! Отправляйся же в…

Преподобный налёг на рычаг, но в этот миг на дальнем конце площади раздались испуганные крики. Он замер и обернулся.

Адам, всё ещё не понимая, зачем Элизабет тянула время, проследил за его взглядом. У крайних деревянных построек что-то яростно полыхнуло. Огонь мгновенно перекинулся на небольшую конюшню и сваленные рядом стога сена. Обезумевшие кони оглушительно заржали. В толпе началась паника, улицы стремительно заволакивало плотной пеленой.

Через секунду со стороны ратуши прилетела еще одна дымовая шашка, и резкий, химический дым, подгоняемый ветром, накрыл эшафот. Площадь погрузилась в хаос. В густой серо-бурой взвеси, от которой нещадно резало глаза, внезапно раздался знакомый мотив шкатулки. Звук нарастал, и прямо из клубов дыма вылетела стремительная фигура.

* * *

«01:46»

Фэйрис с безумной решимостью бежала к виселице, сжимая в руках шкатулку-граммофон. Глубокий капюшон слетел с её головы, обнажив пепельные волосы.

— Ведьма! Взять её! — истошно заорал преподобный Олдри, занося руку над рычагом.

— Фэйрис?.. — прохрипел ошарашенный Адам.

Но девушка никого не слышала. Она замерла в нескольких шагах от них, пока механизмы шкатулки выплёскивали в пространство зловещий до-минор. Она встретилась взглядом с преподобным — в её глазах читалась такая ярость, словно она была готова перегрызть ему горло.

— Не подходи, отродье! — преподобный попятился, но рукоять не отпустил.

Дым окончательно скрыл помост от толпы, удушливая гарь забивала лёгкие, а само время словно превратилось в густой кисель. Олдри на мгновение замешкался, решая, что делать, и в эту самую секунду из тумана со свистом прилетел тяжёлый камень, выпущенный пращой Маргарет. Снаряд угодил тому точно в солнечное сплетение. Олдри со стоном согнулся пополам и пошатнулся.

— Фэйрис, давай! — донесся из завесы зычный крик Эрика.

Девушка ринулась вперед. Адам, сориентировавшись, из последних сил резко выбросил ногу и нанёс сокрушительный удар по колену преподобного. Тот рухнул на доски, а парень зашёлся в хриплом кашле, едва не задохнувшись в петле.