Книга ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I, страница 108 – Дин Констаповски

Преподобный пребывал в тихой ярости, что жгла его изнутри. Его взгляд устремился в одну из тумб, стоящих прямо за рабочим столом и табуретом. Он открыл дверцу верхнего шкафчика, как вдруг оттуда запахло сыростью и забытостью. Но кое-что он вспомнил, нечто давнее.

Взяв оттуда пыльную, потёртую от времени книгу в руки, он сдул все признаки давнего неиспользования данной литературы.

С тёмно-синей обложки смотрело немыслимое изображение: гигантская статуя женщины в струящихся одеждах и короне с семью лучами… Надпись на незнакомом языке гласила: «История Соединённых Штатов Америки». Олдри погрузился в тяжёлое оцепенение, но внезапный, оглушительный стук в дверь хижины выдернул его из мыслей, заставив вновь пережить недавний позор на эшафоте.

Глухой голос шёл из прихожей, из-за входной двери. Преподобный положил книгу на стол, направившись открыть двери.

— Бес проклятый… — процедил преподобный Олдри, поняв, что это тот самый вестник, который перебивал его речи перед несостоявшейся казнью. Открыв ему дверь, у того в руках был кинжал.

— Чего те… — хотел задать вопрос преподобный, когда как вдруг его взгляд пал на орудие, которое он узнал. — Какого дьявола… — опешив, он отступил на шаг, словно боясь его.

— Премного извиняюсь, преподобный! Но я счёл, что коли нашёл сию вещицу, то должен явить его перед вами! — тараторил вестник, дрожа от холодного дождя, аккуратно держа кинжал горизонтально на ладони.

— Где? Где ты нашёл его!? — спросил преподобный, выйдя чуть ближе на крыльцо, дабы осмотреться на признаки слежки. — Заходи внутрь, живо! — приказал он, закрывая дверь, преградив путь вестнику на улицу.

На грубых, грязных ладонях вестника лежал артефакт чистого чернокнижия, не имевший ничего общего с железом этой эпохи. Это был точно кинжал всадницы, разыскиваемой по всему округу поселения Эктабона.

— Преподобный? Парни молвят, что сем же орудием перерезали глотку одному из наших в одном из проулков, когда схватили того мальчишку, — продолжил отчитываться вестник.

— Кто-то ещё видел сию вещь?

— Да весь отряд мой.

— Передай им и себе забей на уму, что ежели хоть словом упомяните данный кинжал ещё раз, то будут наказаны все в полной мере по конституционному праву! Внял моему наказу?

Вестник кивнул и отступил обратно к дверям, когда от тех отошёл преподобный.

— Славно. Теперь же ступай. За честный труд и службу я оплачу сполна.

— Рад услужить!

Преподобный забрал кинжал и проводил вестника за дверь, закрыв ту после на два замка.

* * *

Олдри сидел в кабинете под тусклой лампой, разглядывая дьявольское оружие.

Хищно изогнутое лезвие, напоминающее коготь мифического зверя, пугало неестественной матово-серой сталью. Клинок не отражал блики, а словно впитывал их в себя, не имея на безупречной поверхности ни единого следа ковки. Преподобный в трепете вдавил гранёную кнопку. По желобу вдоль всего лезвия сорвалась мертвенная ядовито-зелёная искра. Воздух мгновенно перенасытился удушливым, жгучим запахом озона, и в виски Олдри вонзилась раскалённая игла безумия, отдавая слуховой галлюцинацией и ощущением, что за ним наблюдают из-за угла в тени и напевают дьявольские заклинания. «Та да, та да, Кла Сира Ла». Это напомнило преподобному мотивы на виолончели в особняке лорда Бенджамина Эктабона. Но также и мелодию из детства, играемую в усадьбе семьи Олдри по праздникам.