Книга ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I, страница 101 – Дин Констаповски

— Чую с час нам отведено, покуда и свершится суд преподобным.

— Что за преподобный?

— Да нынче вот с десяток лет прошло, как преподобный Олдри главенствует над инквизицией поселения. Сей муж из благочестивой династии. Но есть в нём что-то эдакое… не местное.

— Олдри? — возник голос Фэйрис, идущей позади них, — Вы сказали Олдри? — распахнула она веки, остановившись.

— А что такое? — развернулся Эрик, держа на одной лямке увесистый рюкзак.

В этот миг дыхание Фэйрис перебило.

— Олдри… У Адама такая же фамилия. Значит мне тогда не показалось… — задумалась она, вспоминая момент, когда пряталась в погребе с Адамом.

— Может… однофамилец? — предположил Эрик.

— Ладно, не важно. Думаю, нужно поспешить. Ведь так, Маргарет? — собралась духом Фэйрис и прошла мимо них вперёд, оттягивая ветви кустов от себя.

Дождь в этот час стал немногим слабее, шелуша каплями по листве. А в небе марево от костров всё стояло и запах смрада с гарью бил в лицо, подгоняемый тихим ветром.

Фэйрис была одета в плотную льняную сорочку болотного оттенка и жёсткий кожаный корсаж на шнуровке, который надёжно стягивал ноющие после реанимации рёбра, а её ноги укрывала тёмно-серая шерстяная юбка, скроенная для верховой езды и не стесняющая быстрых движений. Сейчас, пробираясь во тьме сквозь мрачную лесную чащу прямиком к главной площади Эктабона, она куталась в тяжёлый суконный плащ цвета воронова крыла, по глубокому капюшону которого глухо и мерно стучал ленивый холодный дождь, надёжно скрывая от чужих глаз её приметные пепельные волосы. Крепкие, точно подобранные по размеру женские кожаные сапожки с тихим чавканьем утопали в вязкой ночной грязи при каждом осторожном шаге, но девушка упрямо шла вперед сквозь подступающий туман, до побеления костяшек сжимая рукоять заткнутого за широкий потёртый ремень ножа — того самого, что уже успел пролить чужую кровь, окончательно стерев в ней черты напуганной школьницы из восьмидесятых…

Теперь она шла впереди. Эрик и Маргарет хорошо видели, как болтался на девушке вязаный мешок со шкатулкой-граммофоном. Мешок, к слову, ничем не отличался от того, в котором устройство прятала старшая Фэйрис.

Во тьме перекликались совы, с ветвей доносилось хриплое карканье ворон. А со стороны поселения начинали слышаться голоса люда, ждавшего суда над безвинными подростками. Всё это отдавалось тупой болью в голове Фэйрис. Она знала, что если в этот раз ничего не выйдет, шансов больше может не быть. Но закрадывалось ей в мысли одно из ключевых опасений: «Что, если ничего нельзя изменить в прошлом?»

«И я возьму тебя за руку, пока за нами будут гнаться», — продолжало крутиться у неё в голове. И с каждым шагом, приближаясь к площади, сердце билось быстрее и его стук словно ощущался всем телом. Мандраж возрастал. Но если бежать, то только вперёд.

«23 сентября 1980 года»

«Вторник»

«13:40»

«Леса Эктабона»

Детектив Гловер вышел из Лэнд Ровера прямо на месте ночного крушения кукурузника. Крупные обломки уже вывезли, но обугленные, лишённые крон стволы всё ещё покрывали копоть и смешанный с грязью белый пепел. Взрыв топливных баков выбил в земле трёхметровый кратер. Повсюду чернели выжженные с корнем кусты, а из чащи доносился мерный шум реки.