Книга Моряк, страница 62 – Ларс Кеплер

Всю жизнь Фанни чувствовала, что частично виновата в смерти матери, потому что крикнула, что ненавидит её.

Разумом она, конечно, понимает: дело было не в этом, а в паническом страхе матери перед слабостью, болезнью, болью и смертью.

Мать выбрала уснуть и уйти от тревоги.

И всё же Фанни продолжает повторять себе: прежде чем она сможет начать жить, надо выплатить долг.

Когда ей становится лучше, она иногда фантазирует о моменте примирения в сердце: как снова начнёт видеться с отцом, может быть, пригласит коллегу Лукаса в хороший ресторан и даже закажет крем-брюле на десерт.

На кухне звонит телефон.

Отец никогда не звонит дважды за день.

Фанни входит с балкона в тот самый момент, когда с грохотом проносится поезд.

Ставит банку в раковину, берёт телефон и видит: звонит начальница NOA Грета Розенпарк.

• • •

Было всего четверть седьмого вечера, когда полиция Дандерюда обратилась в Национальный оперативный отдел полиции (NOA) и попросила помощи Национальной комиссии по расследованию убийств.

Фанни Мунтер ведёт чёрную служебную машину по огромному полицейскому гаражу, а Лукас Фредрикссон поддерживает связь по системе Rakel. Шины визжат по бетону, когда она огибает колонну, поднимается по пандусу к Фридхемсплан и поворачивает направо на Санкт-Эриксгатан.

— Итак… мистер «чёртов Чистюля» женат на управляющей фондом Эмели Кварнстрём. Их официальный доход… примерно в сто раз больше нашего с тобой вместе, — рассказывает Фанни за рулём. — Дочери Стелле семь, она играет на фортепиано на очень высоком уровне… Мы говорим не о какой-нибудь «К Элизе», а скорее о Первом фортепианном концерте Чайковского… Они чертовски красивы, конечно же сдержанны, со вкусом… маленькая семейка настолько безупречная, что просто бесит.

— А что под поверхностью? — спрашивает Лукас, тасуя и снимая колоду.

— Труп жив, — отвечает она, посмотрев на него. — Никакой грязи на них пока не прилипло, и само по себе это чертовски странно… Роберту угрожали примерно настолько, насколько можно ожидать при его работе адвокатом по уголовным делам… но сам он никогда не был даже близко к подозрениям: никаких связей с организованной преступностью, взяток, давления на свидетелей или манипуляций с доказательствами.

— И он всегда выигрывает.

— Кроме понедельника, когда ещё более богатого финансиста Лауритса Гранда приговорили к пожизненному за убийство бездомной пары, ночевавшей в его гараже, — добавляет Фанни для полноты картины, хотя оба и так это знают.

Они едут вдоль невероятно роскошных домов на Юршхольмс-страндвег, справа сверкает вода Стура-Вертана.

— Почти приехали, — говорит Фанни. — Как работаем? Формально старший ты, но знаешь, я очень хороша на допросах.

— По большей части, — добавляет он.

— Ладно, я сейчас всё проглочу… потому что хочу вести допросы на месте.

— Может, настала моя очередь, — говорит он, снимает колоду, рассеянно смотрит верхнюю карту, вкладывает в середину и снова тасует.

— Эй? Да реши уже.

— Веду я.

— Уверен?

— Да.

— Пожалуйста, помни: первые допросы решают всё, — пытается она ещё раз.

— Веду я, — твёрдо повторяет он.

— Твоя ошибка… — улыбается Фанни.

Фанни и Лукаса пропускают за оцепление, они въезжают на участок. У ворот дома Роберта Кварнстрёма стоят четыре полицейские машины. Сине-белая лента дрожит на ветру. Они останавливаются рядом с машиной ветеринара и идут к дому.