Книга Натурщица, страница 111 – Эсми Де Лис

Первый раз я списываю это на усталость. Второй – на воспоминания, которые все еще царапают изнутри. Но дни идут, а ощущение становится только сильнее.

Я сижу за столом, проверяю студенческие работы, и вдруг сердце начинает биться быстрее, словно кто-то стоит прямо за моей спиной. Я резко оборачиваюсь. Пустота.

Однажды ночью я просыпаюсь от странного ощущения тепла рядом. В комнате кто-то был. Включаю свет, осматриваю комнаты, проверяю замок на двери – все в порядке. Но сердце колотится так, будто я застигнута врасплох.

— Мне просто кажется, – убеждаю я себя, натягивая одеяло до подбородка.

Но чем чаще это повторяется, тем труднее убедить себя в обратном. Иногда создается ощущение, что я слышу знакомый до боли тихий смех, от которого когда-то пробегала дрожь по коже.

И в такие минуты я боюсь выключать свет.

Вечером я задерживаюсь в студии дольше обычного. Студенты давно разошлись, коридоры пусты, а я все еще сижу перед мольбертом, проверяю дипломные эскизы. За окнами сгущаются сумерки.

Я встаю, чтобы собрать бумаги, когда вдруг слышу – где-то в конце коридора щелкает выключатель. Лампочка моргает и гаснет.

Я замираю. В здании больше никого не должно быть.

— Эва? – зову я неуверенно, хотя знаю, что это глупо: Эва давно уехала.

Ответа нет. Только легкий отголосок шагов, как будто кто-то приближается. Сердце бьется где-то в горле. Я подхожу к двери студии, выглядываю в коридор. Пусто.

Я уже собираюсь вернуться, но взгляд цепляется за полку у стены. На ней лежит алый лепесток пиона. Совсем свежий. Я замираю, чувствуя, как холод медленно пробегает по спине.

Поднимаю лепесток, сжимаю его в пальцах. Мое дыхание сбивается.

— Нет… – выдыхаю я. – Не может быть…

Но глубоко внутри я уже знаю: это уже не игра моего воображения.

Он вернулся.

После того вечера тревога не отпускает меня. Я убеждаю себя, что все это совпадения, усталость и нервы. Но на следующий день в дверь звонят.

— Доставка, – говорит курьер, протягивая огромный букет красных пионов.

Я стою растерянная. Я не заказывала цветов. Ни записки, ни подписи. Я решаю, что это ошибка, и закрываю дверь, но внутри все сжимается.

Через день – снова. Еще один курьер, еще один букет. Те же цветы. Тот же запах, обжигающий память. С каждым новым букетом паника растет. Я стараюсь не показывать этого коллегам и подругам, но дома дрожу при каждом звонке в дверь.

А потом… в один из вечеров, возвращаясь в кабинет после лекций, я замираю. На столе на идеально ровной стопке тетрадей лежит лист бумаги.

Я беру его в руки, и пальцы начинают дрожать.

Это мой портрет.

Нарисованный точно, до мельчайших штрихов. Взгляд на рисунке почти настоящий, точно художник смотрел на меня всего секунду назад.

Я узнаю манеру. Узнаю его.

Рейз.

Точной такой же почерк, что и три года назад. Я роняю рисунок. Сердце бьется как безумное. Оборачиваюсь – пусто. Только коллеги о чем-то оживленно разговаривают.

Он где-то рядом.

Я не выдерживаю.

В тот же вечер еду туда – в ту часть города, где раньше была его студия. Наше место. Наше убежище. Город тонет в тумане, улицы безлюдны. Я останавливаюсь у старого здания, сердце грохочет в груди. Поднимаюсь по знакомым ступеням, касаюсь ладонью двери. Толкаю. Заперто.

Окна затемнены. Все выглядит заброшенным.