Книга Западная суть, Восточное начало, страница 54 – Алина Устинова

— Вы правда считаете, что он способен на такое? – осторожно спросил Блэквелл.

— Разве не вы мне сказали, что ему всё равно, захлебнётся Мафазиму в крови или нет? – Станислава на некоторое время замолчала. – Я бы не хотела, чтобы так было. Но как показывает история…

— А вы не считаете это предубеждением? Что из-за нашей вражды вы сразу считаете, что виновата противоположная сторона? – Пол немного был раздражён. Что она использовала его же слова против него.

— Как будто вы делаете по-другому. Вот где-где, а здесь мы с вами очень похожи! – съязвила она, а потом сделала глубокий вдох и выдох. – Как же вы не поймёте. Мы так хотели быть на вас похожи. Смотрели с обожанием и восхищением. Да что скрывать, некоторые и сейчас хотят быть похожи. У вас была идея, красивая картинка, красивая подача. Но эта прекрасная иллюзия волшебника на голубом вертолёте рассыпалась. Всё теперь по отношению к вам не имеет смысла и значения, от вас уже никто не ждёт ничего хорошего. Мы всё больше отдаляемся от вас, потому что были слишком привязаны. Вы обманули нас, а мы такого не прощаем. Предубеждения рождаются не на пустом месте. Предубеждения нужно заслужить. В наших отношениях, к сожалению, главной стала презумпция виновности, а не наоборот.

Она зачем-то пыталась ему что-то объяснить. Позицию народа через себя или свою позицию через народ – в её голове всё слишком смешалось. Станислава очень хотела, чтобы он её понял. Ей казалось, что если она будет разъяснять позицию чётче, то тогда можно будет предотвратить катастрофы большего масштаба. Если бы все баталии были словесными, то никому не пришлось бы умирать. Боевое ораторское искусство.

— Вы так говорите, будто белые и пушистые. Будто всё случилось просто так. Будто вы сами нас не ненавидите, – Полу было очень важно сказать именно это. Он очень хотел, чтобы она вся захлебнулась в желчи, в ненависти. Ему так было бы проще, он бы развидел в ней женщину и – что важнее – человека. Она бы осталась просто российским политиком. Как он изначально и хотел. Кем изначально она для него и была. До того, как Пол увидел её в Кейптауне.

— Почему вы вообще считаете, что мы испытываем какие-либо сильные эмоции относительно вас? Большей части населения как минимум не до вас. Мало кто просыпается каждое утро с отъявленной ненавистью к Западному миру. Людям безразлично. У них свои проблемы, свои жизни. Разочарование? Возможно. Но ненависть? Вы сами создали образ, в который поверили. Иллюзия взаимной ненависти. В глубине своей души мы очень сердобольны. Особенно женщины. Возможно, это минус. Возможно, я сужу по себе.

Пол на несколько мгновений затаил дыхание. Он хотел у неё спросить, а она лично испытывает ненависть? Он её раздражает? Не хочет ли она каждый раз во время их разговоров послать его куда подальше? Но сдержался.

— Почему вы считаете это минусом?

Она долго молчала. Собиралась с мыслями и обобщениями, чтобы не выдать себя с головой. Станислава уже сама запуталась, где она играла в игру, придуманную Олегом, а где была сама собой. Где она пыталась поймать канадского премьер-министра в ловушку, а где сама оказывалась в его сетях. Он почему-то всё время заставлял её откровенничать, ничего не говоря про себя. Филин сама ему рассказывала о своих страхах. Ей казалось, они чем-то похожи. Что он её поймёт. Что он с ней не играет.