Книга Западная суть, Восточное начало, страница 48 – Алина Устинова

Анастасия говорила очень быстро, когда была возбуждена и увлечена процессом, поэтому Станислава не сразу ей ответила. Переваривала сказанное и пыталась понять направление её мысли.

— Но если нападут, то китайцев тоже в это втянут.

— А я вот не знаю. Они ведь могут китайцев не трогать, а так, перебить левашинских. Ну с расчётом на то, что тот психанет и уберёт своих ребят. Или с нами поконфликтует. А китайцы такие: «Эй, что за дела?» А Левашин такой: «У них были нашивки армии Мафазиму, они люди Макамбо!» А мы такие: «Ой, блин, нас предали!» Ну, и занавес, – Амурсанаева выдохнула.

— План не очень хороший, если ты его так просто раскрыла. Мы всех предупредим, и дальнейшие мероприятия будут бессмысленны, – Станислава развела руками.

— А они особо умом никогда не отличались, – Анастасия скорчила физиономию. – Да и не угадаешь, что они там на самом деле придумали. Я же так, размышляю, теории строю. Всё в гипотетической плоскости.

Теоретические способности Анастасии часто оказывались сверхъестественными. Она много что предсказывала, а кое-что сбывалось и вовсе точь-в-точь. Станислава иногда задумывалась, что такой гений аналитической мысли и специалист широкого профиля по внешней политике, как она, забыла сначала в качестве политтехнолога на региональных выборах, а потом в офисе губернатора Тюменской области. Получается, Анастасия просто видела в Филин небывалый потенциал, который и её саму в итоге привёл к кремлевским звёздам.

Станислава с Анастасией зашли в резиденцию. Советница сказала, что пойдёт в свою «каморку, чтобы держать руку на пульсе» – так она называла небольшое помещение, специально выделенное для неё в доме, – а самой Филин посоветовала отдохнуть. Президент коротко кивнула и направилась в сторону собственной спальни. Пока она шла по коридору, к ней навстречу выбежал мальчик лет шести с криками:

— Мама приехала!

Филин села на корточки и поймала его в свои объятия. Он обнял её и, хихикая, начал показывать рисунок, который нарисовал.

— Смотри! Это ты, это я, это дядя Олег и тётя Настя, – он показывал пальцем на непропорциональных человечков, которые были разукрашены очень странным выбором красок.

— Какая красота. А это кто? – Станислава указала на странное серое пятно рядом с «дядей Олегом».

— Это – Эскимо! – восторженно закричал мальчик.

Так звали щенка сибирского хаски, которого Станиславе подарил предыдущий российский президент Георгий Чернов в честь её победы на выборах. Он был частью потомства собаки Чернова, которая, по его же словам, «родила именно в нужный момент». Георгий посчитал символичным подарить именно ей одного из щенков как знак законной передачи власти.

— Теперь в вашем доме будут жить одни сибиряки, – сказал он тогда.

Правда, больше всего в восторге от подарка был именно маленький Всеволод. Он же и дал имя щенку.

Шестилетний мальчик на самом деле был не её сыном, а её племянником. Их общая с Олегом сестра, Ирина, погибла через несколько месяцев после рождения Севы, и Станислава его усыновила. Кто был отцом Всеволода, никто не знал, кроме биологической матери ребёнка, но она ничего не говорила о нём.

Ирина была антропологом, специалистом по коренным малочисленным народам Севера России (в основном – Сибири), изучала быт отдалённых поселений, которые вели традиционный образ жизни, и часто ездила в экспедиции, в том числе вместе с кочевниками. В одной из таких поездок Ира забеременела, наотрез отказавшись сообщить, кто отец ребёнка.