Книга Западная суть, Восточное начало, страница 46 – Алина Устинова

Кроме себя, он подводил и Оливера Уотерса. Кстати, да, он её обманул. Тогда в Кейптауне подойти к ней не было личной инициативой Пола Блэквелла. После общего заседания у него состоялась беседа тет-а-тет с американским президентом, который предложил Полу наладить связь с новым российским лидером, потому что она «кажется приятным человеком». Отказа он не принимал, ведь это было нужно для их общего атлантического блага, иначе Китай победит. Да ещё и с такой ресурсной базой.

— И надоело мне всё это, ссоры, конфликты. Понимаешь? – спросил его тогда Оливер. А Пол не очень понимал. Зачем Оливеру Уотерсу внезапно сдалась Россия, если он последние пару лет так бодро от неё отказывался? Какие конфликты ему надоели, если он сам их устроил? Зачем ему ресурсная база, если есть вот он, Пол Блэквелл, и есть Канада, совсем рядом, с огромным запасом природных ресурсов? Да и сами Штаты не бедствуют. Зачем ему нужна Станислава Филин? Почему она внезапно захочет уйти от Востока-союзника к Западу-недругу? А нельзя как-то по-другому обыграть Китай?

Но вместо того, чтобы задать все эти вопросы, Пол Блэквелл только кивнул и сказал, что он «всё понял». Оливер попросил его придумать способ естественно возобновить диалог России и Запада, узнать, что за человек Станислава Филин, и сообщать ему о подвижках. В дополнение он в типичной наигранно легкомысленной манере сказал, что их договорённость «должна остаться между ними» – их ближайшим союзникам не стоит знать о канадско-американских проектах, так как «они могут нас неправильно понять».

Кое о чём Оливер, впрочем, не догадывался: что интерес Блэквелла к ней был искренним. Что единственная, на кого он смотрел до заседания, была именно она. Что он уже изучал каждое её движение, хотя никто об этом не просил. Что он был заинтригован, не понимая, почему. И что поэтому он очень надеялся, что ему не придётся с ней общаться.

А ещё Оливер Уотерс не знал, что Пол звонил ей весь день и что наконец-то дозвонился, чтобы выразить соболезнования, которые мог направить в письменном виде. Потому что это было очень надо именно ему, а не ей. Потому что он давно так никому не сочувствовал. Потому что ему надо было понять, насколько она притворяется обычным человеком.

Ему пришлось признаться самому себе, что после этого звонка он впервые увидел в ней женщину, а не президента России. Почему – было не совсем понятно. То ли из-за её голоса, полного сожаления, то ли из-за манеры общения, то ли из-за отчаяния. Такая смена восприятия была для него опасна и удивительна, он сам её испугался, но, к сожалению, ничего не мог с этим поделать. Ему вдвойне было тошно, что он заметил в ней женщину именно в момент её наибольшей слабости, будто отказывая ей в силе.

— В чём твоя проблема, Пол? Тебе хочется кого-то спасти? Как насчёт спасти себя от падения в политическую пропасть? – продолжал он разговоры сам с собой.

Глубокий вдох, глубокий выдох. Залпом осушенный бокал виски. И надежда на спокойную ночь без сновидений.

После тяжёлого утра и нескольких часов разговоров с родственниками погибших Станислава отправилась из Кремля в загородную резиденцию. Лес московских многоэтажек постепенно переходил в лесной массив близлежащего Подмосковья, а её мысли превращались из тревожно-потерянных в хладнокровно-аналитические.