Книга Страна без чудес, страница 112 – Андрей Уланов

— Я тож люблю ночью на небо смотреть, — доверительно сообщил Пшемек. — Однажды случилось в телескоп глянуть, а там такое… ух! Ну а вам и телескоп не нужен, верно говорят?

— Смотря для чего. Лунные моря, например, мы видим только самые большие, спутники у других планет уже не различаем. Звезды разных цветов… вон в той прорехе в облаках, возле верхушки сосны, видно созвездие «Плачущей девы». Давным-давно кто-то сказал: цепочка бело-голубых звезд похожа на слезы.

— А я и не знаю про такое, — печально вздохнул Пшемек. — В той стороне, помню, дедуля показывал Щуку и Большую Корову. Ну и Теленок при ней, небольшой такой, звезд на семь-восемь, но только чуть левей, сейчас облаками закрыто.

— Думаю, облачность скоро… — не договорив, я осеклась, пристально вглядываясь в небо.

Ночью мы видим облака иначе, чем люди. Не темные и даже не просто светлые, с оттенком луны или обеих лун. Сейчас красный Сэльг еще не взошел, а от зеленой Айи остался только узкий серп, но её света хватило придать облакам форму, плотность, объём. Я видела, как огромные серебристые туши медленно ползли по небосводу, как мерцали звезды сквозь дымку.

Но в небе над нами таилось что-то еще.

Сначала я просто не поняла, что вижу. Тень, закрывшая звезды. Потом пришло осознание неправильности. Слишком черное для облака, и неестественно четкие края. Для нас край облака постоянно клубится, когда ветер выдергивает из громадной туши серебристые пряди, пытаясь раздернуть, раскидать по небу. А тут по небу медленно плыло темное пятно с четкими краями — попавшие в него звезды моментально гасли, а некоторое время спустя вновь появлялись.

Нос и уши тут ничего не могли добавить — слишком далеко и высоко, ветер шумит в кронах деревьев, людская суета вокруг. Но глаза подсказывали: темное пятно не призрак, оно имеет объем, плотность… нечто, летящее ниже облаков и медленно снижающееся.

Летящее прямо к нам.

Я потратила несколько драгоценных мгновений, пытаясь осознать увиденное, а затем выглянувший сквозь облачный разрыв зеленый полумесяц высветил другой силуэт — дальше и выше первого. Пузатый корпус, скошенные трубы, пропеллеры, полоса дыма за кормой.

Воздушный корабль. Непривычной формы, лишенный хищной вытянутости аранийских боевых кораблей, вроде покинутого нами «Талбота». Похож на торговые парусники, обычно пролетающие высоко, в попутном потоке. Но здесь, в глухомани, как сказал Пшемек, зачем бы ему снижаться?

— Что там⁈

— Корабль. Летит сюда.

— Уверена⁈ — бросив насос, Пшемек вскочил, пытаясь вглядеться в темноту над головой. — Где?

— Вон там, — я вытянула руку, — снижается.

— Ничего не вижу! — с досадой выдохнул паренёк. — Уверена? Точно?

И даже не дождавшись ответа, перескочил через костер, бросившись в центр лагеря, где сидели командиры «кабанов».

Рядом сонно завозилась Клэр.

— Что стряслось, чего шумим?

— Над лесом воздушный корабль, — сообщила я, глядя, как Пшемек что-то говорит Лешеку и Витольду, маша рукой в мою сторону. Не дослушав до конца, Витольд что-то резко выкрикнул, от соседнего костра всполошено подскочил мальчишка-сигнальщик, блеснула начищенная медь. Звуки трубы, на удивление чистый си-бемоль, разбили ночную тишину, словно хрустальную вазу. Болезненно-резкие звуки, я прижала уши к голове, но все равно нервы дернуло через всю щеку, от уха до подбородка.