Книга Потерянное эхо, страница 172 – Фарха Таннба

Улица молчала — ни шороха, ни тени, ни чьего-то голоса. Лишь краем глаза Рубидия успела отметить движение в зарослях, когда её рванули за плечо вглубь колючей зелёной стены. Живая изгородь дохнула на неё влажной землёй и сочным, почти весенним запахом потревоженных побегов, а по ту сторону уже ждал серебристый перезвон колокольчикой.

— Салам, минем остазым! — с улыбкой мурлкынула Тидесбала и наконец отпустила плечо майстерин. — Простите за столь невежливое приглашение к себе, но я позволила себе оставить все объяснения на потом.

— К вам ночью пытались вломиться? — встревожилась Рубидия. Если на южном берегу были погромы, то и на северной стороне фиорда могли найтись горячие головы, готовые устроить что-то подобное. Национальная обида и вера в юлчыларский заговор давно расползлись не только по всей столице, но и по всей стране.

— Вломиться? — задумалась Тидесбала и покачала головой, — Нет, я услышала их заранее, поэтому вломиться через мою изгородь ни у кого не получилось. Зато они пробовали поджечь мой дом или хотя бы изгородь.

— Ут-Кызы… — выдохнула Рубидия и тут же стиснула юлчы в объятиях: будь та чуть менее догадливой или спи немного крепче, майстерин могла бы лишиться своей подруги.

— Майстерин, ну что вы, я же в порядке, — пробормотала смущённая лисентирин под неровный перезвон колокольчиков в тёмных косичках. Сейчас тонкий металл звенел тихо и совершенно вразнобой, и потому голос юлчыларских украшений казался слишком слабым, хаотичным и беспомощным. — Не случилось же со мной ничего плохого… Изгородь от таких яман ахмаклардан и выращивают.

Рубидия смешалась и тут же отпустила Тидесбалу, отстранившись от девушки с её звенящими подвесками и украшениями. Похоже, в последние дни алая майстерин слишком много общалась с Эрсином, вот и сама стала заменять слова беспокойства и радости на объятия. Так и правда быстрее, теплее и проще, но в человеческом обществе всё-таки принято разговаривать и обсуждать все необходимые вопросы. Тем более Тидесбала всё ещё её лисентирин, а Рубидия для юлчы — научная руководительница, и потому должна держать некоторую дистанцию.

— Ут-Кызы, вы уже знаете, что про южный берег говорят? — поинтересовалась майстерин Гаусс, искренне надеясь, что у Тидесбалы есть связь с родственницами, и сейчас лисентирин усмехнётся и расскажет, что на самом деле у них всё спокойно и ничего не случилось. Что она позвонила тёте по телефону или та передала ей весточку с помощью каких-то самодельных артефактов.

— Нет, а там что-то случилось? — тут же похолодел синий взгляд юлчы.

Она точно ничего не знает.

— Ходят слухи, что ночью там были беспорядки… что кто-то пытался напасть на юлчылар. А ещё там всё-таки случился офицерский марш, ради которого все погромы, возможно, и устроены. И мосты через фиорд перекрыты…

— Мёмкин теогел! — оборвала её юлчы, рвано мотнула головой, отчаянно зазвенев металлом подвесок, колокольчиков и украшений. Рубидия явственно видела: за яростным отрицанием стоит страх, и скрыть его у Ут-Кызы совершенно не получается. — Анда бит минем апам сенлем хэм абыем!

— Ут-Кызы, пожалуйста, не паникуйте, — попыталась хоть как-то успокоить её алая майстерин. Тидесбала в ответ зашипела на родном языке.

— Мин паникага бирелмим, мин ачуланам! — огрызнулась юлчы, и хотела было рвануться к живой изгороди, но Рубидия схватила девушку за плечо, развернула к себе и заглянула прямо в глаза.