Книга Потерянное эхо, страница 169 – Фарха Таннба

Эрсин успел отложить книгу, которую читал до их с Виенной прихода, хотел было что-то сказать, да так и замер с открытым ртом при виде сестры.

— Ви… — только и смог он из себя выдавить, глядя прямо на неё. Виенна же словно окаменела, рассматривая его лицо. Рубидии казалась, что она изучает облик Эрсина, ищет в обожжённом человеке рядом собственные черты и одновременно сравнивает его лицо с зыбкими воспоминаниями юности. Точно завороженная, сильтка прохромала к кровати, без приглашения села рядом с авиаром и отодвинула костыли, на которых тот уже довольно бодро передвигался по квартире и даже ухитрялся балансировать, протирая пыль. Эрсин поднял руку, закрыл глаза и коснулся её лица, кончиками пальцев обвёл левую скулу, линию челюсти, пушистую светлую бровь — половину лица, которая всё ещё могла напоминать его ту часть его собственного, что не была изувечена огнём. Виенна молчала и не двигалась с места, пока тонкие пальцы скользили по её коже, не пошевелилась сильтка и в тот момент, когда Эрсин отдёрнул руку, чтобы почти теми же движениями очертить собственное лицо, сверяя свой нынешнего облик, её и образы из воспоминаний.

— Эри… — тихо позвала Виенна, — ты изменился. Ну, по сравнению с тем, что я помню.

— Прошло двадцать лет, — невыразительно отозвался Эрсин и внезапно притянул её к себе, чуть не уронив, стиснул в объятиях, уткнулся лицом ей в плечо. Виенна сперва застыла, но тут же оттаяла и обняла его в ответ, что-то шепча брату, но тихо и неразборчиво. До Рубидии донёсся лишь её полувсхлип-полусмешок и невесомый голос Эрсина:

— Теперь вдвоём сырость разводить будем…

Чтобы не смущать близнецов своим присутствием, алая майстерин вышла из комнаты. Разумеется, она не подаст и виду, что видела слёзы радости, которые предназначались не ей. Иногда лучше просто вовремя уйти и сделать вид, что ничего не видишь и не замечаешь.

К счастью или к сожалению, госпожа Лихтс задерживалась, и потому никто не мог помешать встрече близнецов. Что ж, можно было и подождать.

…и лишь тягостное чувство незамеченной ошибки даже сейчас не давало ей покоя. Но в чём же дело? Рубидия вновь и вновь перебирала все свои долги, дела и планы, вновь и вновь вспоминала все договорённости и вскользь брошенные слова, но не находила причин для беспокойства. Она же со всем справилась, верно? Со всем, кроме откровенного разговора с Эрсином о его и своих чувствах, но это признание не могло тревожить её настолько сильно, тем более майстерин помнила об этих планах с самого начала. Тогда что?..

Тидесбала при деле и спешно пишет свою диссертацию, все рассчёты по вихревому пробою у лисентирин есть, и даже если Абвер заинтересуется ещё и этой частью работы, помешать хитроумной юлчы никто уже не сможет.

Виенна Илаи обнимается с братом и плачет от счастья, а Мейтнер пока слишком занят, чтобы звать его на встречу с прошлой возлюбленной.

Суды идут, и Рубидия изо всех сил цепляется за истину, пожертвовав ради неё даже своим открытием и возможностью сразу же заявить о нём всему научному сообществу, хотя у неё уже есть не только проработанная математическая теория, но и экспериментальные доказательства.

Отвратительная, ужасная неуверенность, которая заставляет её искать в благополучной ситуации скрытый дефект, который может всё разрушить. А может, Рубидия просто сама себе внушила, что эта история не может завершиться легко и благополучно?..