Книга Потерянное эхо, страница 117 – Фарха Таннба

— Если не будешь нормально лечиться, не станет. Ты когда последний раз ел? — не унимался Мейтнер.

— Я не хочу. Голова раскалывается.

— Это не ответ.

— Да не могу я, и так тошнит.

— А силы ты откуда будешь брать? Предпочтёшь позорно умереть, придавленный крыльями? Или подождёшь, пока к жабоедам ветром занесёт?! — вспылил было Лотар, но затем тяжело вздохнул и продолжил уже спокойней: — Если тебе настолько плохо, отправляйся в тыл.

— Я не могу никого подвести. — Рубидии не нужно было видеть бесстрастное лицо Эрсина, ей достаточно было его голоса, чтобы представить авиара, смотрящего куда угодно, только не в глаза Лотару. Перед её внутренним взором вставало всё: и серые палатки, и циновки с покрывалом, на которых приходилось тогда спать — они защищали от холода от земли, но едва ли подходили для полноценного отдыха больного, — и усталый вид самого Эрсина Илаи, в военные годы ещё совсем не адмирала и даже не полковника, но уже с залёгшими под глазами полосками синяков. В то время Эрсин не высыпался из-за головных болей после травмы, да и после войны временами страдал от бессонницы, но неизменно считал, что в первую очередь обязан выполнять свой долг перед страной, а потом уже может задумываться о своём здоровье и самочувствии.

Только вот Мейтнер, демонов рисковый Мейтнер, который гонялся на крыльях за аэропланами, лез в любую передрягу и вечно ставил на кон собственную голову, Мейтнер, который превратил свои красные крылья в известную всему Южному фронту мишень, именно Мейтнер сейчас — то есть, конечно же, много лет назад — отчитывал собственного командира за неумение или нежелание заботиться о себе.

Но почему?

Красный барон будто прочитал мысли Рубидии сквозь толщу времени.

— У Виенны кроме тебя никого не осталось! — в сердцах почти зашипел на Илаи Лотар, и его негодование слышалось даже сквозь шум помех, — Себя не жалеешь, так её пожалей, если хотя бы это умеешь! Ледышка тупоголовая!

Что ответил на это Эрсин и ответил ли хоть что-нибудь, майстерин Гаусс разобрать уже не удалось. Для этого нужно было вызывать эхо заново и с иной частотой, только вот смысла Рубидия не видела. Всё, что имело хоть какое-то значение, эфирное эхо уже продемонстрировало по воле Тидесбалы, а с последствиями предстояло разбираться самой майстерин.

Итак, Мейтнер уверял её, что они с Эрсином никогда не были друзьями, но в образе, запечатленном эхом, Рубидия видела нечто иное. Они были не друзьями и, разумеется, не любовниками, но и не просто сослуживцами. Выходит, двадцать с лишним лет назад Лотар пытался заботиться об Эрсине хотя бы ради его сестры… ради своей невесты? Виенна же подарила ему свой кулон и приняла его кольцо, а Эрсин был против. Почему? Знал о Мейтнере что-то? Может, поэтому и саму Рубидию пытался предупредить?..

— Остаз, вы ведь знаете, когда произошёл этот разговор?

Рубидия отвлеклась от своих мыслей и медленно кивнула под мелодичный перезвон подвесок и колокольчиков в косичках. Звук, к которому она никак не могла привыкнуть, возвращал её в настоящее время и не позволял забыться, утонув в переживаниях и воспоминаниях окончательно. Эрсину из прошлого майстерин Гаусс не могла помочь, да и он сам старательно тогда скрывал, что ему действительно нужна её помощь. А вот в настоящем Эрсину Илаи требовались доказательства, которые необходимо было найти в Сильте, пусть и сейчас авиар вновь ни о чём её не просил.