Книга Потерянное эхо, страница 116 – Фарха Таннба

— Нашла, причём нашла немало. Знаете, остаз, ваш фрайхерр Мейтнер — человек занятный. Если бы я просто его увидела, ни за что бы не поверила, что этот толстяк и есть авиарский вице-адмирал, ваш знаменитый Красный барон. Решила бы, что его крылья ни за что не поднимут, — заявила ей Тидесбала.

Майстерин Гаусс скептически хмыкнула: внешность Мейтнера была обманчива, и он заслуженно считался лучшим летуном среди авиаров, даже несмотря на своё весьма плотное телосложение.

— Насколько мне известно, господин Мейтнер является единственным офицером, который предпочитает крылья автомобилю и потому летает гораздо больше и чаще любого другого авиара.

Тидесбала согласно закивала под нестройный перезвон своих украшений.

— Я знаю, остаз, я сама это видела. Он, похоже, очень любит летать, хоть по нему это и не скажешь. С ним вообще многое не то, чем кажется, — задумчиво добавила юлчы.

Не то, чем кажется? Рубидия заинтересованно прищурилась.

— Что же, например?

— Ну, хотя бы то, что у господина Мейтнера с вашим другом, которого он пытался убить, в годы войны отношения были достаточно своеобразными.

— С Эрсином? — удивилась майстерин. Про Лотара, конечно, давно известно, что он способен заигрывать со всем, что движется, но Эрсин? Зная Илаи, поверить в подобные отношения было невозможно, пусть это и объяснило бы некоторые моменты в поведении друга. И всё равно даже сейчас Рубидии было немного обидно. Иррационально, но…

— Остаз, вы не думайте ничего дурного, лучше посмотрите сами, — заявила ей Тидесбала, кажется, догадавшись о мыслях наставницы. Алая майстерин чуть помедлила, но кивнула в знак согласия, и теперь ей оставалось лишь надеяться, что юлчы хватит такта и приличия не вызывать с кулона эхо, которое помнит слишком уж личные вещи.

Кинескоп ожил, и Рубидия тут же с тоской осознала: лучше бы это был безудержный разврат при участии Лотара Мейтнера. Но на экране проступали очертания какой-то складчатой поверхности — ткани палатки. Майстерин Гаусс узнала этот вид, пусть и хотела бы забыть навсегда — авиарский лагерь во время Великой войны. Их лагерь. За эти демоновы палатки и за общую экзотичность облика авиаров прозвали “цирком дрессированных мышей”, но их часто перекидывали с одного участка фронта на другой, и потому приходилось приспосабливаться.

Экспозиция менялась, шаталась из стороны в сторону, мелькали человеческие пальцы — скорее всего, Лотар крутил кулон в руках, а сам тем временем с раздражением отчитывал кого-то.

— Ну и что ты устроил? Мне теперь каждый раз приводить тебя в чувство? Правильно, разваливающийся гауптман, который не может выполнять свои обязанности в полной мере — это именно то, что нам всем нужно. Зато из госпиталя ты сбежал…

Гауптман — это явно Эрсин, на момент своего ранения он командовал ротой, хотя из госпиталя Илаи всё-таки не сбегал, пусть и забыл забрать с собой часть документов, возвращаясь к авиарам, и потому пришлось их потом досылать. До ранения рассеянность ему была не свойственна, и Мейтнер открыто язвил, что Эрсин просто-напросто сбежал обратно на фронт, толком не долечившись.

— Мне станет лучше… со временем. Надо просто подождать, — тихо ответил ему невидимый Эрсин, и Рубидии почти физически больно было ощущать его слабость, не имея возможности помочь. Наверное, Эрсин об этом в свое время догадывался и потому пытался скрывать от Рубидии, что ему плохо и насколько отвратительно он себя чувствует на самом деле.