Книга Маршал в чужом мундире, страница 19 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Что будет с грузами?

— Мы их заберём, — сказал я честно. — Это война, и я тут ровно за этим. Но каждый борт получит подпись, печать и квитанцию о приёме груза. По всей форме. Экипажи мы отпустим — без кораблей, но живыми, на попутных.

Гарц медленно подняла брови.

— Квитанцию, — повторила она.

— Обязательно. — Я встал. — Госпожа Гарц, я хочу, чтобы через два месяца в Конкордате никто не мог сказать, что здесь была резня. Пусть говорят, что здесь был грабёж. Грабёж прощают, резню — нет, а мне ещё воевать в этом секторе.

Я пошёл к двери и обернулся.

— И покажитесь нашему врачу. Рука.

Первый сеанс связи с Тарнисом состоялся через одиннадцать часов.

Я стоял за спиной Ирмы Гарц, читая текст, который она написала сама, — я не изменил в нём ни слова, потому что менять было нечего.

«Смена штатная. Принято четыре борта. Оформлено. Отправлено. Передатчик борта 491 неисправен, жалоба зарегистрирована. Гарц».

Она отправила.

Потом откинулась в кресле и сказала, не оборачиваясь:

— Вы понимаете, что рано или поздно они пришлют не сводку, а корабль?

— Понимаю, — ответил я. — Я на это и рассчитываю. Только пусть это будет попозже и поменьше.

— Зачем вам это? — вдруг спросила она. — Вам девятнадцать.

Я подумал.

— Мне сказали идти вперёд и не сворачивать, — продолжил я. — Я решил свернуть.

Диспетчерская сводка, узел «Устье», выдержки за первые двадцать суток:

Сутки 3. Принято 2 борта. Оформлено. Отправлено. Сутки 6. Принято 5 бортов. Оформлено. Отправлено. Сутки 9. Принято 3 борта. Оформлено. Отправлено. Сутки 14. Принято 6 бортов. Оформлено. Отправлено. Сутки 19. Принято 4 борта. Оформлено. Отправлено.

Всё — правда. Каждое слово.

За двадцать суток в трюмы соединения «Венец» ушло: топлива — на четырнадцать полных заправок, продовольствия — на четыре месяца для гарнизона вчетверо больше нашего, боеприпасов — больше, чем империя выдала соединению при выходе, в двадцать шесть раз.

Двадцать девять экипажей были высажены на транзитных маршрутах. Все живы. У каждого капитана — квитанция о приёме груза, подписанная лично мичманом Д. А. Нахимовым, с оттиском судовой печати «Стремительного».

Тарнис за эти двадцать суток не получил ничего.

Ни одного борта. Ни одной тонны. И ни одного тревожного донесения.

Крепость Тарнис, двадцать вторые сутки.

Комендант крепости, полковник Ольгерд Тьен, стоял над сводками и не понимал.

Всё было в порядке. Устье докладывало исправно, каждые восемнадцать часов, тем же почерком, тем же формуляром, с той же занудной точностью, с какой Ирма Гарц работала последние четыре года. Борта принимались. Грузы оформлялись. Отправлялись.

Просто ничего не приходило.

Сначала он решил, что это маршрутная неразбериха. Потом — что воруют на транзите; такое случалось, и он даже написал жалобу. На шестнадцатые сутки склады крепости показали шестьдесят один процент, и он перестал верить в неразбериху.

Тьен вызвал начальника штаба.

— Что у нас на Устье?

— Всё штатно, полковник. Сводки поступают.

— Я вижу, что поступают. — Тьен ткнул пальцем в цифру. — Я спрашиваю: где груз?

Начальник штаба посмотрел на цифру. Потом на сводки. Потом опять на цифру.

— Я… — сказал он. — Я запрошу разъяснение.

— Не надо разъяснений, — произнесла Тьен. — Пошлите корабль.

— Один?

Тьен посмотрел на схему. Восемь ржавых имперских корыт где-то в стороне от Тарниса, мальчишка-аристократ, церемониальное назначение — эту сводку он читал три недели назад и уже забыл.