Книга Контрактник 1. Зона отчуждения, страница 89 – Александр Григорьев, LLM Соавтор

— Бывало, — сказал он, и голос его был хриплым, с кашлем, который он подавил. — Я научусь. Мне нужно время.

— Времени у нас нет, — сказал Романов, и голос его стал твёрже, как сталь. — Повторяем. И быстрее.

Отошёл к центру, и его голос снова стал командным:

— Вторая тренировка. Встать. Приготовиться.

Группа выстроилась. Кеды сжал автомат, и его пальцы перестали дрожать — он смотрел на Романова, как на спусковой крючок, который должен был сработать. Бух закрыл блокнот и убрал его в карман. Дед опёрся на палку, и его дыхание стало ровнее. Очки опустил бинокль, и его глаза были сосредоточены на Романове.

— ЗАМРИ!

Кеды рухнул быстрее, чем в прошлый раз, и его лицо прижалось к земле, и он замер, не дыша, как будто превратился в камень. Бух упал на бок, и его блокнот не выпал — он прижал его к груди, и глина чавкнула под его весом. Дед опустился быстрее, но всё ещё медленно, и палка ударилась о землю, когда он рухнул на спину. Очки упал бесшумно, как тень, и его бинокль был уже у груди, спрятанный от грязи.

Романов смотрел на них, и в его взгляде мелькнула тень одобрения — быстрее, но всё ещё недостаточно быстро.

— Хорошо, — сказал он. — Три секунды. Но один из вас всё ещё дышит слишком громко.

Подошёл к Кеды, который лежал на земле, не двигаясь, и его дыхание было почти незаметным. Наклонился, и его голос был тихим, но твёрдым:

— Ты дышишь носом. Но ты напряжён. Твои плечи подняты. Расслабь плечи. Прижми их к земле. Ты — часть глины. Глина не дышит.

Кеды выдохнул — медленно, с усилием, как будто выдыхал часть своего страха, — и его плечи опустились, и он стал плоским, как доска.

— Встать, — сказал Романов. — Повторим.

Третья тренировка. Четвёртая. Пятая. Кеды падал быстрее, его тело уже не думало — оно реагировало рефлекторно, как автомат, который срабатывает на спусковой крючок. Бух падал на бок, блокнот был уже не в руках, а в кармане, и его тело было неподвижным, как часть ландшафта. Дед опускался быстрее, и его кашель становился тише, он учился подавлять его при падении. Очки падал беззвучно, и его бинокль был уже спрятан, и его глаза были закрыты, как у мёртвого.

Романов стоял в центре, чувствуя, как пот стекает по спине, смешиваясь с грязью, как боль в левом колене отдаётся привычной волной. Смотрел на своих людей, которые лежали на земле, неподвижные, как камни, и знал, что они готовы.

— Хорошо, — сказал он, и голос его был ровным, но в нём чувствовалась усталость, которая появляется после долгой работы. — Теперь — последняя тренировка. Я кричу — вы падаете. Я считаю. Три секунды. Если кто-то опоздает — начинаем заново.

Группа поднялась, и их лица были вымазаны грязью, как у призраков, которые только что восстали из земли. Кеды смотрел на Романова, и в его глазах была уверенность, которой не было там раньше.

— Готовы? — спросил Романов, и голос его был командным, как приказ.

— Готовы, — ответили они, и их голоса слились в один, как у механизма, который работает синхронно.

— ЗАМРИ!

Кеды рухнул, и его тело вжалось в землю, как будто он был её частью. Бух упал на бок, и глина прилипла к его лицу, но он не шевелился. Дед опустился быстрее, чем когда-либо, и его палка упала рядом, и он не двигался. Очки упал бесшумно, как тень, и его глаза были закрыты.