Книга Колыбель Марбаса, страница 55 – Лидия Милеш

— Ненавижу, — сказал Борис выключив последнюю.

С ней ушел и единственный свет в отсеке. В одну секунду наступила кромешная темнота и Борис спиной почувствовал, как сверху между балок что-то ползет. На какое-то мгновение оно остановилось. Борис повернул голову. Тонкий трос сжался вокруг его горла.

— Тяни! Тяни! — завизжала Звездочка.

Борис вскинул руки к шее. Трос намертво впился в кожу, оставляя борозду. Его рывками тащило вверх. Ноги уже болтались в нескольких сантиметрах от земли. Борис чувствовал, как его лицо синеет от нехватки кислорода, глаза болят от давления. Еще немного и они добьются своего.

— Тащи! Давай! Еще тащи!

Борис зарычал от бессилия: попасться в такой капкан по собственной глупости. Он собрал остатки воли и согнул правую ногу. В ботинке всегда был нож, небольшой, но подходящий как раз для таких случаев. Он сделал рывок, выхватил лезвие и сразу схватился за трос над головой. Трос разрезал руку. Острый жар прошел по ладони. Борис подтянулся. Впивающаяся в шею полоска стала свободнее. Он перехватил трос другой рукой, подтянулся еще раз и с громким криком начал бить над своей головой.

Бил везде. Куда доставала рука. Пока острие ножа не вошло в мягкую плоть. Сверху прозвучал пронзительный мальчишеский вопль. Не теряя ни секунды, Борис ударил снова. Попал. И в третий раз не промахнулся. Лаз наверху оказался крохотным.

— Не смей его трогать, мерзкое чудовище! — прокричала Звездочка.

Она ударила туфлей по его рукам. А потом еще раз и еще. И каждый ее удар был для Бориса как бальзам на душу.

— Давай, молоти! Сейчас я и с тобой разберусь…

Трос ослаб. Борис запрокинул голову. В темноте над собой он смог рассмотреть пару ботинок. Горячие капли крови упали ему на лицо. Видимо, мелкие ублюдки совсем забыли, что надо тянуть или хотя бы держать, потому что уже через секунду Борис почувствовал, как под собственным весом он быстро опускается на землю.

— Стой, сволочь, я с тобой еще не разобрался. — Потянул он за собой одного из детей.

Внутри лаза прозвучал отчаянный крик. Борис тянул вниз мальчишку, вцепившись в его тонкую руку. Тот отчаянно сопротивлялся. Но кто бы ни держал мальчика, он был значительно слабее. Над выступом показалось знакомое лицо. Тот самый ребенок, который стоял у двери и обещал перерезать Борису шею.

— Тебе почти удалось, — засмеялся Борис.

Теперь лицо пацана было исполосовано, и он бился в истерике, как мелкий поросенок перед своей кончиной. Одним ударом не без удовольствия Борис разбил ему нос. Сверху снова потянули. Все вместе, потому что только Борис собрался скинуть пацана на пол, как тот мгновенно исчез в темноте.

Сверху послышался крик и бег крохотных ног по огромным трубам. Словно табун рванул в узком проходе. Борис кожей чувствовал их нарастающий страх.

— Я приду за вами! За всеми вами! — крикнул он.

И внезапно преисполнился ужасом, глядя на собственные окровавленные руки и слыша крик убегающих ДЕТЕЙ. Это чувство пожирало изнутри. “Косса” никогда не слыли моралистами. И пожалуй, самым безразличным к морали, чести и всякой другой дребедени был именно Борис. Но в этот раз легкость, с которой он собирался свернуть шею ребенку, поразила его самого.

“Мерзкое чудовище”, — прозвучали в его голове слова малявки и он задумался всего на секунду.