Книга Колыбель Марбаса, страница 53 – Лидия Милеш

Мозг отказывался это переваривать. Как отказывался верить, что Док из разряда “старых друзей”, за час перешла в разряд “мать его ребенка”, а потом в список убитых. Да и в то, что у него мог быть ребенок, Борис верил с трудом. Слишком много для одного дня. Единственное, что все еще работало безотказно — натренированное тело. Оно редко когда подводило, вот и теперь четко знало свое дело.

Борис свернул за очередным поворотом, остановился, прислушался. Детские голоса пропали, теперь вместо возни, шума и улюлюканий он слышал только глухое эхо собственного желудка. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, пытаясь сориентироваться по проходящим под потолком трубам. Бесполезно. Ни одной надписи, за которую можно зацепиться взглядом. Где он? Сколько прошел? В каком блоке сможет выйти? Нет ответов.

Ему вдруг показалось, что за спиной кто-то пробежал. Борис резко обернулся — пусто. Дети исчезли, будто сквозь землю провалились. Или сквозь швы модулей. Раствориться в воздухе они точно не могли. В реальное существование этих ублюдков он верил так же крепко, как в собственное имя.

Еще через несколько метров тоннель раздваивался. Направо или налево? Бессмысленный выбор. Борису было все равно. С таким же успехом он мог развернуться и пойти назад — и так заблудился. Осталось только признать это.

— Чертов коммуникатор, — выплюнул Борис и с размаху ударил экран на запястье. — Я ведь говорил, надо брать новые! Но нет, “эти еще прослужат”, — передразнил он Док. — Твою мать, Намиру! Какого хрена ты умерла? И кинула меня здесь! Ты всегда меня терпеть не могла, но чтобы так кинуть… дождалась, пока мы окажемся на какой-то сраной планетке, чтобы кинуть? Да? Сука! Лучше бы я там сдох, посмотрел бы тогда, как ты тут одна веселишься со сломанным коммуникатором!

Была бы у него монетка, подкинул бы ее и решил свою судьбу. Но монеты перестали чеканить лет триста назад, а в карманах, хоть и валялась всякая дребедень, не было ничего похожего на мелочь.

— Держимся правого бока от места стыковки, — повторил Борис приказ капитана. — Помнишь, Рэм, как мы с тобой всухую разнесли крейсер? Так знатный же был крейсер. Сколько? Ну сколько мы заходов сделали? Два же. И что ты мне тогда сказал, религиозный ты засранец? Помнишь? Ты мне сказал держаться справа, всегда. А значит, направо.

Трубы фильтрации под потолком становились толще, ветвились и уходили в отверстия в стенах. Судя по фильтрам, тоннель выходил к личным каютам команды. Да и дети, по всей видимости, побежали именно сюда. Лучшего места, чтобы порыться в личных вещах экипажа, не найти.

Борис ни секунды не сомневался, что они с радостью перерывают все, до чего могут дотянуть свои крохотные пальчики. Как псы, которых оставили без присмотра.

На трубе вентиляции мелькнула надпись “3 БЛОК”. Стены вокруг стали черными. Часть лаборатории выглядела не старше остальных, но казалось, будто на нее локально сбросили ядерную бомбу.

Борис медленно провел пальцами по стене, стараясь определить, что могло дать такой черный. Копоть. Она была везде. Проход преграждали металлические балки, торчащие из стен ребрами. Значит, пожар все-таки был, справедливо прикинул Борис. И не просто был, а умудрился выжечь половину шахты. Что творилось снаружи — ему даже думать не хотелось.