Книга Качели смерти, страница 84 – Котаро Исака

— Я не понимаю. – отвечает мужчина.

— Не понимаете?

— Но он намеренно сделал это сложным для понимания, разве нет?

— Есть ли смысл в послании, которое сложно понять?

— Конечно, есть. Нельзя, чтобы кто-то прочел послание до того, как его доставят мне. Если б ответ был написан прямо, они бы всё узнали.

Сперва я решаю, что он абсолютно прав. Если сообщение необходимо держать в тайне, его нужно сделать сложным для понимания. Но если и получатель тоже не может понять сообщение, это катастрофа.

— Наверное, я должен разобраться, – добавляет Тюсондзи. – По крайней мере, он в это верил. В то, что я способен понять.

— «Ты был прав», да?

Тюсондзи пожимает плечами.

— Но если он погиб, то все плохо. Разве это не означает, что ты тоже в опасности?

— Э? Почему? – Этот вопрос отражается на моем лице.

— Они наверняка следили за каждым его шагом. Они узнали, что он передал тебе письмо. Они увидят записи с камер синкансэна. Кроме того, они могут выяснить это, отследив наше местоположение.

— Но как они узнают, где я?

— Камеры видеонаблюдения есть повсюду. Они узнают всю информацию о твоих перемещениях, когда отследят пасска.

Чрезвычайно удобное и распространенное среди населения устройство совмещало в себе функции удостоверения личности, кошелька и терминала для выхода в интернет и коммуникации, однако с момента его появления ходили слухи о том, что правительственные службы и разные агентства могут использовать его данные для слежки. Официально об этом не сообщалось, но меня это не особо волновало. Если с его помощью можно было предотвращать преступления, я не возражал, что его функции можно использовать для отслеживания действий и поимки преступников. Как и большинство людей, я одобрял это. Все мы верили, что никогда сознательно не пойдем на преступные действия.

— Но я ничего не сделал.

— Даже если ты считаешь, что не сделал ничего плохого, тебя будут преследовать уже за то, что ты знаешь. Обыщут каждый сантиметр твоего тела, каждый угол твоего дома. Тебе это не понравится.

— Конечно, – соглашаюсь я.

— Поэтому иди со мной. – Тюсондзи извлекает из кармана пиджака небольшую коробочку.

— Что это?

— Глушилка. Ничего необычного, но если ты будешь держать ее при себе, то тебя не зафиксируют камеры наблюдения или датчики.

— Откуда она у вас?

— Изобрел в детстве на летних каникулах.

Сперва я решаю, что это неудачная шутка, поэтому улыбаюсь и спрашиваю:

— Наверное, учитель был зол?

Он, не меняя серьезного выражения лица, отвечает:

— Более того, меня вызвали в полицию для допроса. Я честно признался, что изобрел его сам, но они не поверили… – Заметив мою нерешительность, Ацуси Тюсондзи добавляет: – Успокойся. С тех пор я его усовершенствовал. Я подвезу тебя, просто подожди немного.

В памяти возникают картины ужасной автомобильной аварии. Нет, их источником стала не голова, а вся моя кровь – кажется, что температура моего тела стремительно падает.

— Правда, у меня велосипед, – слышу я голос Тюсондзи Ацуси.

10

Я точно не помню, доводилось ли мне в детстве ездить на багажнике велосипеда старшей сестры. Ехать вдвоем на одном велосипеде во взрослом возрасте немного странно. Несмотря на то что багажник оказывается большим, мне очень неудобно и от езды успевает разболеться зад. Велосипед Тюсондзи Ацуси быстро спускается с горы Аоба-яма по извилистой дорожке со множеством поворотов. Спуск стремительный, и я прижимаюсь к мужчине, управляющему велосипедом, не решаясь попросить его замедлиться или остановиться. На очередном повороте велосипед сильно накреняется, и мы оказываемся на волосок от падения, но Тюсондзи удерживает его, вовремя вытянув ногу и оттолкнувшись от земли.