Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 33 – Ирина Чеботарь

— Стараюсь, как можно кратче и определённей вводить её в наш распорядок. Но не всё я в силах объяснить, а она понять.

— Ничего, постепенно разберётся.

— Вот и я так думаю.

Пенелопа Витальевна вошла в кухню. Тепло посмотрела на меня, застывшую у шкафчика с тряпкой в руках.

— Ну что, уже освоилась?

— Почти. – Соврала я.

Сами понимаете, не буду же я делиться своими потаёнными, возможно, глупыми, мыслями, которые, к слову сказать, не все в пользу моих новых коллег. Особенно будоражила разум история с таинственно погибшей девушкой. Темнят они. Зря на медведя напраслину возводят. Да если бы шастали косолапые ночью по деревне, рискнула бы Пенелопа Витальевна идти через лес в столь поздний час? Но я только что дала себе слово больше не лезть с расспросами. Всё равно наврут с три короба и не подавятся, а только меня ещё больше запутают.

— На вот тебе лампу. Повесишь у кровати, сможешь читать и Ванечке не мешать.

— Спасибо. – Я бережно приняла фарфоровый светильник с матерчатым абажуром и понесла в комнату. Пенелопа Витальевна проследовала за мной. Гвоздь для лампы нашёлся сразу. Видать, она там уже висела когда-то. Пока я втыкала вилку в розетку и выключала верхний свет (уставшего до изнеможения Ванечку он нисколько не тревожил), Пенелопа Витальевна уселась за стол, оглядела полуосвещённую комнату, задержала удивлённый взгляд на закрытых ставнях. Но ничего не стала спрашивать.

— Поставь пока лампу на стол.

Убедившись, что шнура хватает, я так и сделала. Затем села напротив директрисы. Она пошарила в кармане платья, извлекла клеёнчатый пакетик.

— Извини, что так поздно пришла. Мазь изготавливала, она должна быть самой что ни на есть свежей. Ещё минут двадцать и от лекарственных свойств останутся только воспоминания.

Я ничего не понимала, но вежливо помалкивала.

— Протяни мне руки.

Я вытянула руки, из-под рукавов выползли багровые пятна, почти полностью скрывающие запястья.

— Больно? – С искренним сочувствием спросила Пенелопа Витальевна.

— Я только что вспомнила, что они у меня вообще есть. – И как это так? Я смотрела на отёкшую свою кожу и диву давалась. От волнений и переживаний душевных, от сомнений и страхов, наполнявших моё сознание, боль физическая отступила. Мыслимо ли такое?

Пенелопа Витальевна с внимательным беспокойством изучала меня, её пальцы, смоченные в лекарстве, зависли в воздухе.

— Ты меня удивляешь. – Наконец выдавила она, осторожно касаясь моих ран. – Не стесняйся того, что естественно. Такие синяки не могут не болеть. А Валеру прости. Он всех нас сюда когда-то привёз. Все мы ему поначалу не доверяли, однако ж, только тебя осенило расшибить ему голову.

Вот это новость! Оказывается, Валера старожил в Непорочном, а остальные мои знакомые библиотекари, как и говорила Галя, приезжие. Я верила, что так оно и есть.

Помните, в начале повествования я упоминала о своей проницательности и умении чувствовать чужие мысли?

Так вот, в Непорочном всё перевернулось с ног на голову. Я решительно ничего не понимала. Мой, всегда спокойный нематериальный детектор лжи, зашкаливало. Будто немеханический механизм вышел из строя.

— А дядя Селиван тоже приезжий? – Вспомнила я чудо-электрика, водопроводчика и прочих дел мастера.

— А ты откуда знаешь про Селивана? – Мне послышалась досада в голосе директрисы.