Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 265 – Ирина Чеботарь

— Нет. – Я решила не расстраивать его.

Саша ласково взял меня за голову, повернул лицом к себе, заглянул в глаза.

— Врунишка. Так вот почему ты здесь. Ты у нас закоренелая обманщица. Я же вижу, надсмотрщики занимались тобой всерьёз.

— А внизу, надеюсь, нет каракатиц? – Меня посетила уверенность, что чёртовы кляксы в карьер не спускаются. По крайней мере, я не замечала их на платформах.

— О, ещё сколько! – Саша развеял моё заблуждение. – Представь себе, они носятся по стенам, как горные козлы. Не удивлюсь, если увижу их разгуливающих по потолку вниз головой.

— Значит, это не камни. – Я осторожно прикоснулась пальцем к Сашиному лицу.

— И камни тоже. – Он приютил мою руку в своей шершавой ладони. – Мы в этом мире, как Адам и Ева в начале человеческой истории. Единственные мужчина и женщина.

— Да. Только это Эдем наоборот. – Прошептала я и осмотрелась.

Повсюду, словно черви, неуклюже ворочались бледные, почти прозрачные существа. Надо бы пожалеть их, но у меня не получалось.

— Как ты думаешь, мы ещё долго протянем?

Мы одновременно вспомнили про ягоды. Я запустила руку в карман. Моя ягодка уже малость поистрепалась, но выглядела вполне сносно. Сашина оказалась намного дряхлее моей. Он вернул её на место, не надолго задумался, а потом рассеянно произнёс:

— Нам бы желательно умирать одновременно.

— Почему?

— Если один уйдёт, у второго может не оказаться сил на возвращение. – Вздохнул. - А ещё надо постараться не погибнуть на работе. Тогда всё пропало. Но если это случится, если вдруг ты останешься одна, пожалуйста, найди в себе силы проглотить ягоду, когда она высохнет. Сделай это ради сына.

— Я сделаю. – Мне хотелось разубедить его, ничего с ним не случится, но любые мои попытки выглядели бы глупо и лицемерно. И я решила промолчать.

Не знаю, как это случилось, но мы заснули. Как сидели, привалившись спинами к стене, так и провалились в сон. Наши головы касались друг друга. Моя рука так и не покинула его ладонь.

Грубый толчок пробудил меня. Рядом жмурился и тёр воспалённые глаза Саша. Мы испуганно посмотрели друг на друга и, не обращая внимания на пищащих и пинающихся каракатиц, повынимали ягоды-индикаторы. Живы. Хотя глупо, конечно. Мы же ещё чувствуем, а это и есть главный признак того, что мы пока не присоединились к окружающей фауне.

На работу мы шли, поддерживая друг друга. Несколько раз я видела Мали. Он глядел на нас издалека. По его лицу я не могла понять, что он чувствует — радость оттого, что мы страдаем, или разочарование оттого, что весь наш облик кричит о скором отходе в мир иной. И я и Саша твёрдо знали — нам не долго осталось.

Потом за Сашей пришла каракатица, чтобы спустить его в карьер на одной из сотен платформ. Я вцепилась в его руки мёртвой хваткой, сердце моё готово было разорваться в клочки, губы дрожали, слёзы катились из глаз.

Что это?

Каракатица ударила меня, Саша оттолкнул каракатицу, на миг прильнул ко мне, уста наши сомкнулись. Его оттаскивали. Упираясь, он улыбнулся мне.

— Не плачь, моя Ева. Бог никогда не оставит нас. Ты только верь.

Сашу грубо швырнули на платформу. Он едва удержался и не упал в карьер.

Скоро я стояла в длинной очереди с тачкой в руках. Как ни странно, меня не избили.

Пока мужчин транспортировали на дно карьера, женщины находились в состоянии ожидания, равнодушные и безучастные, как зависшие компьютеры. Я растирала слёзы по лицу, уже стыдясь своего странного порыва.