Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 182 – Ирина Чеботарь

О боже! Неужели этой дружбе скоро придёт конец? Как же боюсь я снова влюбиться!

Прежде чем закрыть дверь, я заверила Сашу и его сопалатников, что милосердие для меня дело обычное. Так что я, пожалуй, буду заглядывать к ним каждый день, по крайней мере, до тех пор, пока они меня не выставят, как надоевшую до чёртиков. А то, что я, в конце концов, им надоем, не имеет никаких сомнений.

Я много сегодня передумала о том, как быстро излечилась моя душа. Вспоминала слова медсестры, что и Саша чудесным образом вернулся к жизни. И мне, дневничок, подумалось о судьбе. Не она ли нас свела? Может, потому я и не переживаю о недавней трагедии, что она была заранее запланированной предысторией нашего знакомства? Ох, становлюсь суеверной. Одно меня беспокоит – Надюша влюблена в женатого человека. Я ни в коей мере не ставлю под сомнение её порядочность, впрочем, как и его. Но что же с ними будет?

Надя пришла домой поздно. Усталая и счастливая. Забыв поинтересоваться, как дела у Саши, она затараторила о своём Рамире. О том, какой он чудесный человек, а его книга – настоящий прорыв в истории развития всего человечества.

Я, конечно, доверяю Надиному вкусу, не зря же она в библиотекари подалась, но возводить брошюрку какого-то, пусть и фантастически красивого цыгана, пусть даже и грамотного, в ранг эпохальных творений, это уж слишком. Но перебивать старшую сестру я не посмела. Я впервые видела её такой восторженно-возбуждённой, почти сумасшедшей. Она мне и нравилась и пугала.

Когда Надя прервала поток речи, чтобы хлебнуть чаю, я тут же спросила её:

- А ты заметила, что Рамир женат?

Надино в момент скисшее лицо стало ещё одним подтверждением моих догадок: она безнадёжно влюблена.

- Жена и сын для него святы, он боготворит её… - опустошённо призналась Надя, - и от этого я люблю его ещё больше. И, знаешь, она не цыганка.

Боже, моя сестра и не скрывает своих чувств!

- Кто эта женщина? – Вырвалось у меня. В тот момент я ненавидела ту далёкую для меня, неосязаемую и бестелесную жену Рамира, укравшую счастье у моей Надюши. О, я знаю, как ей сейчас больно.

- Украинка. Они сейчас переживают семейный кризис. В ссоре. Он очень страдает из-за этой размолвки. По сыну тоскует. Сделал для него серёжку серебряную, но не знает, как передать. Жена считает его сумасшедшим и близко к мальчику не подпускает.

- Вот стерва! – Я искренне сочувствовала Рамиру. Нарвался на какую-то горгулью и мучается, а уйти благородство мешает и беззаветная любовь к сыну».

Привет, мой дневник!

Сегодня я так устала, что и слов нет, дабы выразить в полной мере моё состояние. Сейчас чиркну пару строк и упаду на кровать.

Надя смылась ни свет, ни заря, побежала книжку строчить.

Я дала волю своей лени и полежала аж до девяти, потом позавтракала, помогла тётушке со стиркой, а после отправилась в больницу к Саше.

Тётя снабдила меня огромным куском пирога, сказала, что нельзя к больному идти с пустыми руками. Ей виднее. Я застала Сашу сидящим на подоконнике. Боюсь и надеюсь, что он меня в окно высматривал. Когда я вошла в палату, он встретил меня такой умопомрачительной счастливой улыбкой, будто свершилось чудеснейшее из чудес. Мне даже показалось, что жизнь в Саше затеплилась только с моим появлением, а до этого он был как бы в выключенном состоянии.