Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 156 – Ирина Чеботарь

Ещё минутку, и я приду в себя, я заставлю свой разум не протестовать против того, что надо общаться с таким уродливым созданием, к тому же находящимся одновременно и в библиотеке, и не в ней. Интерьерчик за спиною чудовища не мог быть частью особняка, однако он был тут. И всё бы ничего, но ведь ещё недавно я мечтала назвать Мали своим супругом, я прочила его в отцы моему дорогому Ванечке.

Как стыдно.

Что есть красота? Мне хотелось думать, что так называемые сыны Астарота мастера перевоплощения. Но краем сознания я понимала, что, скорее всего, меня ввела в заблуждение собственная слепота. Мали плёл ложь, и я добровольно в неё верила. Я видела лишь то, что хотела видеть.

Немного отойдя от потрясения, я взглянула на Мали.

— Где мой сын? – Я смотрела на недавнего китайца исподлобья. Хорошо, что у меня, наконец, получается видеть его таким, каков он есть на самом деле.

— Позволь мне войти? – Он не просил, не требовал, он спрашивал дозволения без какой-либо эмоциональной окраски.

Не поняла? Он что же, войти не может?

— Пригласи меня. – Повторил просьбу сын Астарота.

— Где мой Ваня? – Решительно и твёрдо выговорила я. Каким бы страшным ни был Мали, его каракатица немногим лучше, потому, мне не много времени понадобилось, чтобы привыкнуть к ужасающему образу бывшего суженного.

— Он там. – Мали отступая, махнул рукой в сторону помещения, в котором находился.

Я вгляделась в полумрак, освещаемого из кладовой пространства. Да, это был отнюдь не отдел комплектования, и у меня не доставало ни сил, ни желания выяснять, отчего та дверь, которая ведёт из комплектования в кладовку, где я сейчас стою, из этой самой кладовки открывается в совсем другое место.

«Придумай свою физику», - вспомнились слова из Великой Книги.

Что ж, пусть так.

Позади Мали простирался широкий, давящий своей безжизненной мрачностью проход к лестнице, убегающей вниз. Всё: и стены, и пол, и потолок, и сама лестница выглядело как-то обшарпанно и заброшенно. Серые бугристые стены осыпались, ржавые перила кое-где разломаны, куски торчат острыми пиками. Запах плесени и чего-то ещё, мне не хотелось думать, что мертвечины, неприятно впивался в ноздри.

Холодок пробежал по моей спине. Но я готова была вступить в этот неправильный мир, чтобы спасти сына. Только сердце, клокотавшее внутри меня, задыхающееся, взывающее, подсказывало — не стоит спешить, рано ещё.

— Как он? – Меня поразил собственный тон, будто вполне обыденный вопрос адресовался старому другу. Мали вздёрнул глаза, ответил, как и подобает товарищу, переживающему чужую беду. И теперь за ослиными приметами, я замечала черты знакомого человека.

— Ему страшно, ему холодно и голодно. Живым там горе и мука, но не на долго. Самые сильные могут продержаться неделю…

Ванечка в плену всего лишь день, но я не могла отнести его в число самых сильных. Последние дни, полные с избытком потрясений и переживаний подорвали его здоровье. Сколько он ещё продержится?

— А потом что?

— Они превращаются в призраки. Жалкое зрелище, ни тела нормального, ни души полноценной…

— Чего ты хочешь? – Я не желала слушать продолжения, с Ванечкой такого не случится. Да он слаб, но у нас есть ещё время.

— Тебя и книгу. – Он нарочно растягивал слова и, тем явственней я слышала нетерпение. Мали в чём-то сомневался. А его сомнения признак того, что не всё у него схвачено.