Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 131 – Ирина Чеботарь

— Это моя резиденция. – С гордостью сообщила Пенелопа Витальевна. – Сейчас здесь обитают остальные наши девочки.

Из окошка выглянула Маша, помахала нам рукой. Через миг Маша, Нина, Юля, Оля и Алевтина высыпали на порог. Ну, нимфы леса, ничего не скажешь, одна краше другой. А Маша — бриллиант особой огранки, не земной.

— Чем, девочки, вы решили заняться в воскресенье? – Пенелопа Витальевна остановилась.

Мы с Ваней отошли чуть в сторону. Мне не хотелось общаться со жрицами. С каждым днём они всё больше пугали меня.

— Ой, дел у нас, Пенелопа Витальевна, на десять воскресений наберётся! – Беззаботно воскликнула Оля. – Но я первым делом к урокам на следующую неделю подготовлюсь. Надо столько всего впихнуть в два академических часа.

— И не говори. – Посетовала Юля.

— Ванечка, а что это вы с мамой в сторонке топчитесь? – Крикнула нам Маша.

Мы насилу заулыбались и потопали к остальным. Беседа директора с подчинёнными длилась не долго. Из неё мы узнали, что собственно ничем особенно важным девочки заниматься не собирались. Как я поняла, они были бы не против пойти с нами, но Пенелопа Витальевна по каким-то своим директорским соображениям не пригласила девушек. Часть разговора мы не услышали, так как снова удалились от говорящих.

Стараясь не сосредотачивать внимание на тесном кружке шепчущихся поблизости коллег, я всё ж заметила, что их взгляды то и дело обращаются ко мне. Неодобрительные, надо сказать, взгляды.

Скоро мы продолжили путь.

— Люба, почему ты ни с кем не дружишь? – Спросила Пенелопа Витальевна, по-прежнему шагая впереди. – Третья неделя твоего пребывания здесь на исходе. А ты не то что не нашла друзей, ты умудрилась усложнить отношения со всеми окружающими.

Я топала за Ванечкой, но его рост не мешал мне разглядывать директорскую спину. Увы, по затылку невозможно определить, какие чувства обуревают человека. Зачем она лезет мне в душу?

— Я такая, какая есть. Не нравлюсь… Извините. Мы не напрашивались здесь жить. – В голосе моём было больше доброжелательности, чем в произносимых им словах.

— Как бы там ни было, - Пенелопа Витальевна замедлила шаг, - но девочки уполномочили меня передать тебе их просьбу.

Я притормозила. Пенелопа Витальевна и Ваня остановились. Директриса обернулась ко мне.

— Я присоединяюсь к их просьбе. Имей совесть, приведи себя в порядок. На кого ты похожа?

— Я человек свободный, - потянула свою любимую шарманку, - мне по душе мой новый имидж.

— А для нас он не просто отвратительнейшее из зрелищ, твоя эта так называемая свобода мешает нам жить… - она дёрнула носом, - и дышать нормально. От тебя уже пахнет…

— А мне нравиться мамин запах. – Вдруг вставил Ванечка. Я одарила его нежным взглядом. - Это естественный запах человеческого тела.

Ване мною был отвешен одобрительный кивок.

— Нам придётся принять радикальные меры. – Отрезала Пенелопа Витальевна.

Я не стала уточнять, в чём заключаются эти самые радикальные меры. И не собиралась отвечать на явную угрозу. И так всё ясно: есть они, и есть мы. И, может, Пенелопа Витальевна этого не заметила, но только что она сделала акцент на слове «нам», как на некой силе, для которой и я и Ваня при любом раскладе нечто инородное. Мы изгои, и были для них таковыми ещё до того, как ступили в Непорочное.