Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 130 – Ирина Чеботарь

Я как-то читала у одного психолога, что настоящая любовь — это омут, в который кидаешься без оглядки. А меня глодали сомнения. Значит, нет любви.

А что есть?

Симпатия?

Интерес?

Жажда обладать уникальной красотой?

Что есть красота? И бывает ли она уникальной?

Переступая порог шалаша, я напоследок взглянула на Мали. В его лице пылало сожаление, он страдал и жалел меня. Китаец выбрался из укрытия и смотрел нам вслед.

Повернувшись спиной к любимому, я неожиданно почувствовала между лопаток взгляд хищника, самого безжалостного из всех, существующих в природе.

Может, виной тому моя мнительность?

Не знаю…

Но с тех пор я таяла на глазах у жениха и глотала подозрения лишь отойдя от него. Я его любила и боялась. Я отношусь к тем женщинам, что в первую очередь матери, а уж потом всё остальное.

А что, если Мали угроза моему сыну?

С Ваней своими страхами я решила пока не делиться. Он доверял Мали. И пусть. Паранойя, знаете ли, болезнь заразная. Я не люблю игры типа: «Передай глупость по кругу». Нет основания для боязни, так зачем ею, безосновательной, одаривать окружающих.

В воскресенье я, Ваня и Пенелопа Витальевна, отведав завтрака, приготовленного мною, отправились за реку.

Я и не думала выполнять настоятельную просьбу начальницы, моя гигиена осталась на прежнем уровне — не мытая и не чёсанная я чувствовала себя прекрасно. Особенно, когда видела вокруг раздосадованные лица.

Ваня, наоборот, расфуфырился, надел лучшую рубашку, а на шею повязал косынку своего безвременно почившего отца.

При виде Ванечки, такого взрослого в отцовском платочке, я подавила вздох. Чем взрослее он становился, тем больше проявлялось его потрясающее сходство с отцом. Боже, как хотелось мне вернуть мужа.

Боль обожгла моё сердце, я присела на кровать.

— Тебе не нравится? – Ваня собрался было расстроиться.

— Ты не представляешь себе, как похож на папу. Мне просто на минуту показалось, что ты — это он. – Я подобрала слезу с ресницы. – Дура, правда?

— Нет, мамочка. Ты у меня самая большая умница. – Ваня засиял от счастья.

Я и Ваня вышли на порожек избушки. Пенелопа Витальевна что-то мешкала. Галя в экскурсии не участвовала, в её грандиозные планы на выходной входило приготовить что-нибудь этакое. Я любовалась распускающимися почками ближайших деревьев и с удовольствием подставляла лицо тёплым солнечным лучам. День будет чудесным.

Пенелопа Витальевна показалась из избы хмурая со свёртком под мышкой, на миг застыла, удивлённо рассматривая Ванечку, но, бросив взгляд на меня, скривилась и зашагала мимо нас.

Мы потянулись следом за директрисой. По дороге она много раз озиралась на нас. Я видела, как Пенелопа Витальевна старается не показывать своего недовольства, но морщинки, превращающие и так невысокий лоб в сморчок, выдавали её. Моё немытое тело источало теперь не душок, а устойчиво-неистребимый дух, да такой, что меня саму порой от него мутило. Ваню, казалось, данный факт нисколько не смущал, а вот мои коллеги при всякой встрече неприятно морщились и впадали в замешательство. Меня это мало волновало. Как я отметила выше, даже радовало. Ради них, сердешных, старалась. Их недовольство бальзамом лилось на мою душу.

Мы прошли мимо Наташиного дома, обогнули библиотеку и по извилистой тропинке снова углубились в лес. Минут через десять показалась избушка покрупнее той, в которой мы жили.