Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 121 – Ирина Чеботарь

В результате я завтракала с закисшими глазами и лохматой, похожёй на щётку для унитаза, косой.

Галя при виде меня такой, входящей в кухню, застыла с заварочным чайником в руках, лицо её стало сосредоточенным до забавности. Я, не здороваясь, плюхнулась за стол, Ваня развалился рядом.

— А чо сегодня на завтрак? – Нагло поинтересовался мой сын.

— Кашка из кукурузки. – Прощебетала наша соседушка весёлым голоском, в котором я со злорадным удовлетворением уловила замешательство. - Кстати, привет.

— Привет! – Отозвалась я, стараясь не упустить ни единого изменения в Галиной мимике.

За завтраком я пристально следила за действиями подруги, если можно её так называть. Мы брали пищу из одной кастрюли, пили чай из одного чайника. Ни тарелки, ни чашки, ни столовые приборы не вызывали подозрений — идеально чистые.

— Галя, а тебе не обидно, что ты всегда готовишь? – Дружеским и очень обеспокоенным тоном поинтересовалась я.

Моё участие в кухонных заморочках сводилось к редкому мытью посуды под краном и готовке во время Галиного дежурства. Ещё вчера такой расклад угнетал меня — совесть, знаете ли. Сегодня я не особо парилась по этому поводу.

— Нет. – Она устремила на меня свои украинские, всегда рассудительно-спокойные очи. – Я люблю готовить. Кухня — моё любимое место в доме.

Вошла Пенелопа Витальевна, вылупилась на меня, как на пожар. Аж неловко стало.

— Люба, у тебя что расчёска сломалась?

Я опустила голову. Ваня зло хмыкнул.

— Отвечай, когда спрашивают.

— Я в одной книге прочитала, что самым эффективным способом укрепления волос является их немытьё и нечесание в течении…эм…месяца. – Моё спонтанное изобретение мне понравилось.

Пенелопа Витальевна нахмурилась, её сощуренные глазки принялись перебегать с меня — застенчиво-наивной на Ваню — фривольно-ухмыляющегося.

— А глаза ты не помыла с целью укрепления ресниц и бровей? – Она приблизилась ко мне и бесцеремонно оглядывала моё лицо.

— Что-то вроде того.

— Я не потерплю в библиотеке нерях!

— Так увольте меня. – Под одобрительным взглядом Ивана, я впилась глазами в самое нутро её маленьких серых глазёнок.

Пенелопа Витальевна тут же перевела взгляд на стол. Тем разговор и окончился.

Как ни силилась я излучать всечеловеческую любовь и радушную доброжелательность, мои коллеги вызывали у меня дикое раздражение. Я чувствовала себя посетителем музея плохо-скроенных восковых фигур. Лица неживые, улыбки корявые, в каждом слове фальшь, фальшь, фальшь.

— Мама, ты такая нервная. – Упрекнул меня Ваня, когда мы после долгих «дружеских» приветствий поднялись в отдел. – Догадаются же.

— О чём?

— О том, что мы знаем, кто они.

— Маловероятно. – Я взялась за очередную книгу, от сердца отлегло. – Постараюсь быть спокойнее.

Страницы расходились под напором моих рук. Я наконец-то наловчилась действовать разъёмом быстро и аккуратно.

— Ты уж постарайся.

— Понимаешь, не могу видеть эти лживые улыбки. Всё вокруг сплошной обман. А эта доброжелательность! Участие! Я заметно психую, а они прикидываются участливыми, мол, ясное дело, не привыкла ещё в глуши жить. А у каждой нож за пазухой. Видал, как они усердно делали вид, что причёска у меня в порядке, но я заметила их недоумевающие взгляды, украдкой бросаемые на Пенелопу Витальевну. Как я к алтарю пойду в таком виде? А я на лысо постригусь…