Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 65 – Адель Хайд

— Так вам для такого обязательно нужна будет магия огнедержца, без этого не сработает.

— А я на что? — притворно возмутилась я.

— Вон оно что, — император всмотрелся в моё лицо, — ты такая сильная стала?

Я загадочно улыбнулась.

К тому моменту мы уже доехали до столичного дворца и поднялись в его кабинет. Александр приказал секретарю подготовить бумагу для приказа. Оказывается, императорские приказы писались на специальной бумаге, чтобы избежать подделки, на любой другой, подпись императора, даже искусно перерисованная исчезала.

А я стояла возле небольшого стола, расположенного около большого окна, с защитным стеклом, созданным с помощью той технологии, которую мы собрались возродить. Но смотрела не на стекло, а на прибор, о котором мне рассказал Вяземский – астролябию. И думала о том, что даже не представляю, как запустить этот артефакт, и что это должны быть за обстоятельства, при которых это станет возможным.

Из императорского дворца я уезжала, держа в руках два приказа, и улыбалась, вспоминая, как Александр взял с меня обещание вернуться вечером.

«Я бы очень хотел, чтобы мы съездили к моему отцу, вместе, — сказал Александр, — мне кажется, что он будет рад тебя увидеть».

Конечно, я согласилась, и мне хотелось верить в то, что Александр ещё немного продержится. Но, уезжая, я видела, что речь его начала прерываться. Как будто бы начав говорить одну фразу, он забывает, о чём хотел сказать. Взгляд поменялся, появилась рассеянность, словно он что-то потерял.

Сердце моё обливалось кровью, я ведь знала, что наговор не будет действовать долго и всё равно надеялась.

Я знала, что уже к вечеру Александр забудет про меня, но сейчас мне всё ещё хотелось верить, что я ошибаюсь.

Два приказа, подписанных лично императором.

Один приказ давал мне высочайшее дозволение на запуск фабрики по производству артефактов, а вторым приказом я могла открыть двери Таганской тюрьмы и забрать оттуда Алексея.

Я сначала хотела подождать до утра, но проезжая по набережной поняла, что тюрьма будет по дороге, и поехала прямо туда.

В Таганской тюрьме очень удивились моему приезду. Кто же является за арестантом посреди ночи? Но приказ, подписанный императором, — это вам не простая бумажка. Начальник тюрьмы нисколько не возражал, как мне казалось, только попросил меня немного подождать.

Я прождала около часа.

А потом дверь в комнату, где я сидела, пытаясь не заснуть, открылась, но вошёл в неё вовсе не Алексей.

Вошёл Игнат Алабин.

— Дарья Николаевна, — протянул он. — Что же вы по тюрьмам бродите вместо того, чтобы спать?

— Так время нынче такое, Игнат Иванович, — ответила я ему в тон, еле сдерживая гнев, на слишком исполнительного начальника тюрьмы. — Всё нестабильно, всё так быстро меняется, что делать надо сразу, как решено что-то. Иначе к следующему восходу солнца всё может перемениться. А вот зачем потревожили вас, я, признаться, не понимаю. Вашего участия вообще не требуется.

— Да, с тем приказом что вы предоставили, моё присутствие и правду не требуется, — мягко согласился он. — Но мы ведь предупреждали вас, что Алексею Константиновичу нельзя находиться вне защитных стен тюремного заведения.

Он говорил… слова, те самые, что уже произносил, пытаясь убедить меня в правильности их подхода, но… я уже убедилась, что этому странному «союзу спасения» верить нельзя. И сейчас всё это казалось делалось для того, чтобы потянуть время.