Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 63 – Адель Хайд

И, нет. Я не поцеловала его. Я просто коснулась губами его губ.

Невероятно долгую секунду ничего не происходило. А потом я не услышала, я почувствовала, как он выдохнул:

— Даша…

И икона, оказавшаяся в этот миг между нами у самого сердца, вдруг снова нагрелась, став тёплой. Не обжигающе горячей, какой была ещё недавно, а приятно тёплой.

Что творилось вокруг, я даже не видела.

А потом раздался крик. Вскрикнула женщина

Я вздрогнула и обернулась. У стола, схватившись за грудь, оседала на пол Феличе Бальзамо. Её лицо, которое весь вечер меняло обличья, снова стало статичным. Да и вокруг всё снова нормализовалось, теневой мир, издевавшийся над моим зрением с самого начала вечера, исчез.

Феличе оседала, кто-то подхватил её, но смотрела она на императора, и даже протянула руку в его сторону.

— Помогите же ей кто-нибудь, — произнёс Александр.

Голос его был ровным, словно ему не было никакого дела до женщины, которой стало дурно. Так и должен был отреагировать император на ту, кто случайным образом попала в высокое общество, не имея ни титула, ни манер.

Кто-то из дам поспешил, на ходу доставая из маленькой сумочки нюхательную соль. Феличе застонала, и вдруг перестала падать, как будто бы её дурнота странным образом отступила.

— Александр, — пропела она тем мягким, певучим голосом, от которого ещё в прошлый раз сводило зубы. — Мне дурно…

Император даже не шелохнулся.

— Вам сейчас помогут, госпожа Бальзамо, — произнёс он и снова повернулся ко мне. — Даша, как ты здесь оказалась?

— Меня пригласили, — ответила я.

И тут же вспомнила, что с другой женщиной в этом зале тоже произошло что-то странное, вот только там это не было притворством.

— Ваше Величество, там что-то случилось с графиней Воронцовой. Идёмте.

Мы отошли, а перед этим, я краем глаза успела заметить, как Феличе оттолкнула подскочившего к ней придворного и уже стояла сама безо всякой помощи. Мне казалось, что я чувствую, как она смотрит мне вслед. Так смотрят, когда уже решили, кого убьют первым.

Графиня Воронцова, к моей радости, оказалась жива.

Она сидела в принесённом кем-то кресле, бледная, глаза её были прикрыты. Я встала рядом, взяла её руку. Рука у графини была слабой и холодной, хотя в зале было довольно тепло. А взяв её руку в свою я ощутила, как от моей ладони к ней потекло тепло.

Графиня открыла глаза.

— Я не знаю, кто вы, — тихо, почти что шёпотом сказала она. — Но прошу вас… не отпускайте меня.

Но я не могла долго находиться возле неё, потому что за моей спиной стоял император.

И я боялась и заговорщиков и Феличе. Потому как знала, что стоит Феличе снова в него вцепиться, и всё, что я сделала, рассыплется в прах.

Я только сейчас поняла замысел заговорщиков. Сам наговор безусловно обладал силой, особенно в устах мага. Но он был слаб, против того заклятия, которое наложили на императора. Теперь-то я в этом не сомневалась. Просто сейчас всё сложилось, помимо наговора у меня было благословение и икона, и я была уверена, что если не это, мне бы ни за что не удалось вырвать императора из тех пут, куда он угодил. Даже на эти несколько минут.

Заговорщики меня обманули. Они и сами не верили в то, что их наговор освободит Александра, им нужно было именно это: несколько минут, когда император освободится от чужого колдовства и станет уязвим. Именно поэтому в зале был убийца.