Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 1 – Адель Хайд

Не скажу, что четыре года пролетели, как один день. Всякое было, и желание всё бросить, и тоска по людям, ставшим мне родными, и, особенно в первое время странное ощущение потери.

На острове, где располагался пансион, не было доступа к магическим источникам, и никто из находившихся там не мог применять магию, и оттого все были в равном положении, и те, кто родился с сильной родовой магией, и те, кому достались лишь крохи.

И сейчас стоя под каменными сводами пансиона, так похожего на палаты Кремля, вдыхая в последний раз запах этих стен, которые пахли деревом и воском, слушая прощальную речь директрисы Софьи Геннадьевны Безруковой, я отсчитывала последние минуты до того момента, как выйду и наконец-то дотянусь до источника, чтобы вновь ощутить в своих венах тёплый огонь, а в груди маленькое солнце.

Маша, моя подруга из приюта, стояла рядом и судя по тому, как она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, тоже не могла дождаться окончания речи директрисы.

Наконец-то все речи были сказаны, и мы, подхватив небольшие чемоданы пошли на выход из здания школы.

Нас ждало недолгое путешествие на пароме, и мы снова будем на большой земле.

Я немного замешкалась на выходе, и Софья Геннадьевна остановила меня только чтобы сказать:

— Будь осторожна, Дарья.

Сердце на секунду забилось быстрее. Я с удивлением взглянула на женщину, которая всегда была спокойна, никогда ни к кому не проявляла никаких эмоций, да и вообще была мало эмоциональна. И вдруг такая странная фраза.

— Что-то случилось, Софья Геннадьевна? – спросила я, но директриса вновь превратилась в холодную статую и отошла от меня, а впереди мне уже махала рукой Маша:

— Дарья, давай быстрей!

И я побежала, чтобы успеть погрузиться на паром, выпускниц много, а паром маленький, вдруг не поместимся? В груди зрело радостное предвкушение, но слова директрисы словно зудящий комар, не давали до конца насладиться этой радостью.

На том берегу нас встречали.

Я сразу их увидела, один высокий красивый блондин, а другой брюнет. Мой брат и Машин.

Алексей Пожарский, совсем не изменился, по-прежнему копия своего отца ледовея, но я сразу ощутила, что в крови брата сильна родная мне огненная магия.

Иван Балахнин совсем не походил на того потерянного юношу, каким я помнила его перед тем, как граф Давыдов отправил его в морскую школу. Теперь это был высокий, мощный, уверенный в себе молодой мужчина, офицер.

Я обняла брата, чувствуя, как глаза защипало от слёз. Прижалась крепко, вдруг поняв, что Алексей выше меня почти что на голову, а плечи под моими руками стали крепкие как камень.

— Ничего себе Даша, тебя и не узнать, – неожиданно густым басом произнёс Алексей, осторожно обнимая меня в ответ, будто боялся сломать, после поклонился Маше, и добавил, – Мария Викентьевна, рад видеть вас в добром здравии, вот привёз вашего брата.

Но Маша, уже раскрыв объятия, тоже со слезами на глазах обнимала Ивана.

Только те, кто вырос в приюте, смогут понять эту потребность побыть рядом с родными людьми. Иван, несмотря на то что был уже взрослым мужчиной, как-то неловко обнял Машу словно стеснялся или не считал себя вправе делать это.

У Алексея были с собой портальные артефакты.

Взявшись за руки, мы все четверо провалились в портал, чтобы в следующее мгновение оказаться на портальной площадке, коих было несколько сделано в Москве, чтобы не допустить столкновения.