Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 6 – Адель Хайд

Перед тем, как выехать, зашла к тётушке. Та, судя по опухшим глазам, спала плохо и много плакала.

Обняла её, понимая, что со мной она не поедет, будет сидеть дома, слёзы лить. Но я не стала её укорять, всё же сын, единственный.

Пообещала ещё раз со всем разобраться, увидела мелькнувшую в покрасневших глазах надежду и поехала к графу Шереметеву.

До графа добралась быстро, вошла, обратив внимание, что за прошедшие несколько лет в огромном особняке Шереметевых ничего не изменилось. Он по-прежнему напоминал Эрмитаж, и я подумала, что наверняка коллекции графа Шереметева чем-нибудь интересным пополнились. Может он даже ещё одного элефанта привёз.

Вошла в высокие двери и огляделась. Вдруг раздался голос со знакомыми нотками, но сам голос был таким низким и густым, что я остановилась. Обернувшись, я увидела высоченного широкоплечего молодого мужчину.

— Вы стали ещё красивее, Дарья Николаевна, — сказал он, подходя и нависая надо мной.

Я смотрела и не могла поверить. Николаша Шереметев, с которым мы вместе учились в школе, вырос в настоящего великана. Но глаза меня не обманывали, знакомые черты лица, привычка слегка щуриться, и эти смешливые интонации в голосе. Это точно был он.

— Николай Петрович? — с вопросительной интонацией уточнила я.

— Так точно, Дарья Николаевна. Неужели я так изменился?

— Да, — ответила я.

— Николаша, — раздался голос графа Шереметева-старшего, — не задерживай нашу гостью.

Николай Шереметев подал мне руку и снова с усмешкой в голосе произнёс:

— Прошу к завтраку, сударыня.

За завтраком был сам граф Пётр Сергеевич, Николаша, супруга графа и младшая дочь. Я спросила про Васильчикову Татьяну Алексеевну, была у нас с Марией одна идея, которую мы хотели обсудить со знаменитой артефакторшей, но граф сказал, что поскольку сезон балов ещё не начался, они сидят у себя в имении в Выбити. К июню, возможно, и приедут.

Мне, если честно, есть не хотелось совсем. Хотелось поскорее закончить завтрак, перейти в кабинет или куда угодно ещё, и выпросить у Петра Сергеевича о том, что же всё-таки происходит.

Но граф Шереметев начал разговор сам, не дожидаясь окончания завтрака.

— Не смотрели ли вы, Дарья Николаевна, утренние газеты? — спросил он.

— Нет, ещё не успела.

— Кто-то очень быстро подсуетился, — сказал он, — и в «Московском вестнике» напечатали о том, что по Москве прошёл ряд громких арестов. В том числе и о том, что арестовали и вашего брата.

Я заметила, как напряглось лицо Николая Шереметева.

— Могу я взглянуть на газету? — спросила я.

Граф кивнул лакею, тот поднёс мне поднос, на котором лежал сегодняшний «Московский вестник». Действительно, прямо на первой полосе, была статья. Она была небольшая, и смотрелась так, как будто её впопыхах втиснули в уже готовую вёрстку тиража. Статья висела зажатой между двумя другими материалами.

В ней говорилось, что сегодня ночью тайная служба Его Императорского Величества провела ряд задержаний лиц, подозреваемых в покушении на Императора. Среди арестованных — Андрей Милославский, Даниил Шаховской, ещё несколько малознакомых мне фамилий. И Алексей Пожарский.

— Вы тоже это заметили? — сказал граф Шереметев.

— Если вы о том, что статью втиснули между двумя другими — тогда да.

— Ну, да, это я и имел в виду.