Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 52 – Адель Хайд

Несколько мгновений он молчал. Потом коротко, по-военному поклонился и вышел, не сказав ни слова.

А я осталась в кабинете. Мне нужно было выдохнуть, прежде чем идти заканчивать этот невозможный обед. И, прежде чем решить, что говорить Маше.

— Даша. Я всё слышала.

Я обернулась так резко, что чуть не упала.

В стене кабинета было скрытое помещение для хранения архива. Как я не почувствовала, что там кто-то есть?

— Зачем ты туда залезла? — выдохнула я.

— Хотела узнать, о чём вы будете говорить. — Она шагнула ближе. — И узнала.

— Маша…

— Я не про дела, — перебила она тихо. — Я знаю, об этом нельзя. Я никому не скажу. — Слёзы покатились по её щекам. — Я про другое. Ты всё-таки ему отказала.

— Что ты думаешь о Льве? — спросила я вместо ответа. — Честно.

Она ответила не сразу. Зато ответила именно так, как я, в глубине души, и ждала, потому что, несмотря на всю её молодость и романтические чаяния, это была моя Маша. Та самая, с которой мы вместе прошли приют и пансион.

— Всё правильно, Дашенька, — прошептала она. — Я ведь тоже… пока не могу ему верить. Подождём.

И вот тут уже слёзы выступили на моих глазах. Я обняла её, и мы стояли так посреди кабинета, словно снова были двумя девчонками из приюта, одни против всех.

А в кармане у меня лежали записка с наговором и серый портальный камень.

Я гладила Машу по волосам и думала уже о завтрашнем дне. Утром поеду в Горенки, к Разумовской. Она любительница на все эти дела — наговоры, заговоры. Может, разглядит в этом листке то, чего не вижу я. А может, скажет, к кому ещё обратиться.

Потому что одно я знала точно.

Прежде чем плеснуть в лицо императору воду я должна была узнать, что именно с этой водой смоется.

И не окажется ли так, что меня хотят использовать в тёмную.

Утро выдалось солнечным. Небо было чистое, ночная прохлада быстро сменялась тёплым воздухом, и несмотря на то, что дома мы позавтракали и выехали рано, чтобы успеть в Горенки до обеда, мне неожиданно захотелось пирожных. Спонтанное решение возникло, когда мы свернули на Владимирскую, и я увидела её.

Небольшая кондитерская пряталась между булочной и аптекой, и я бы проехала мимо, если бы не витрина. Сквозь стекло просматривались крошечные столики, за которыми сидели люди, а по самому стеклу, отражаясь, переливались золотые огоньки, освещая огромный торт, украшенный розочками.

— Маш, — сказала я, не успев толком подумать. — Хочешь эклер?

Глаза подруги загорелись так, что я даже не стала дожидаться ответа. Я и не сомневалась. Эклеры — это ведь лучшее средство от романтических страданий.

— Останови! — крикнула я извозчику. — Вон у той витрины.

Бородатый мужик на козлах оглянулся с таким лицом, будто я попросила его развернуть карету и ехать обратно. Оно и понятно — от дома мы отъехали минут семь, не больше, а я уже велела остановиться.

— Барыня, вы же сказали в Горенки…

— В Горенки успеем. Встань вон на той площади и жди. — Я порылась в кошельке и протянула ему монету сверх уговоренного. — На пирожки, чтоб не скучал.

Бородатое лицо мгновенно смягчилось, и я едва не рассмеялась. Я была готова поспорить, что пирожки у него и так припрятаны где-то под облучком — такие из дома без запаса на обед не выезжают. Но лишняя денежка ещё никому не вредила.