Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 76 – Камелия Найт

Назаров добирается до боковой лестницы, Громов идёт следом. В динамике бьют по камню, кашляют и ругаются: вместо старого проёма нашли шкаф, за ним ещё одну стену. Я влезаю в разговор, показываю Сергею нужное место на плане.

— Справа была дверь. Её могли зашить вместе с кладовой. Пусть проверят стену у трубы.

Сергей передаёт. Через несколько секунд Назаров подтверждает: простенок там тоньше.

Мне хочется внутрь всё равно. Я тру большим пальцем край перчатки и смотрю в схему, пока линии не перестают расплываться перед глазами.

На бумаге дом честный: два подъезда, прямые стены, лестница с этажа на этаж. Жильцы за много лет переделали почти всё. Я записываю прямо поверх старого чертежа: дверь заложена, коридор разделён, проход к балкону остался. Сергей забирает планшет и передаёт следующую поправку людям. Если боковую лестницу освободят, группа поднимется выше, не выходя на разрушенный пролёт.

Раньше я отдавал такие команды сам и замечал только задержку в ответе. Теперь слышу, сколько людей держит одно решение: Назаров ждёт у балки, двое спускают жильца, Сергей распределяет тех, кто ещё может войти, диспетчер пытается провести резерв через затопленные улицы. Моё знание дома помогает им, даже если я остаюсь под дождём с планшетом.

Левая рука ноет от одного напряжения. Я несколько раз сжимаю пальцы и запоминаю ощущение. Если всё-таки придётся войти, сравнивать нужно будет с этим состоянием, а не убеждать себя, что боль появилась только что и ещё ничего не значит.

— За перегородкой ещё одна дверь, — говорю в рацию. — Не ломайте по центру. Слева должен остаться старый проём.

— Нашли, — отвечает Назаров. — Балка легла поперёк. Одному не поднять.

— Громов рядом.

В ответ приходит кашель.

— Громов? — резко зовёт Сергей.

Несколько секунд только треск.

— Здесь. Куртка держит. Но левая рука после пореза слабеет.

— Выходишь.

— Я могу остаться.

— Ты уже потерял силу в руке. Назаров, проводи его до чистой лестницы и возвращайся к балке.

Громов ругается. Сергей ждёт, пока тот всё-таки отвечает «принял».

Теперь внутри остаётся один дракон. Второй расчёт задерживается ещё минимум на двенадцать минут. Наверху у окна видны три силуэта. Один совсем маленький.

Я не повторяю предложение. Сергей знает, что я здесь.

Из помещения напротив выходит Вера. Останавливается за красной лентой, прижимая к груди ведомость. Наши глаза встречаются. Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять: она слышала мой разговор с Сергеем. Лицо белое, но Вера не подходит и не просит меня остаться. Только сжимает губы.

Обещание, которое я дал ей десять минут назад, ощущается тяжелее куртки. Выйду, когда начнёт слабеть рука. Скажу правду. Подчинюсь другому командиру.

Если Сергей отправит.

В рации снова голос Назарова:

— Огонь подходит к проходу. Я могу приподнять край, но удержать и расчистить один не успею.

Сергей смотрит на арку, на часы, на карту. Не на меня.

— Резерв где?

— На Среднем, — отвечает диспетчер. — Дорогу перекрыло деревом. Идут пешком от машины.

— Сколько?

— Не меньше восьми минут.

Наверху женщина разбивает остатки стекла табуретом. Дым вываливается из окна. Она высовывается по пояс, кто-то удерживает её сзади.

Восемь минут у них может не быть.

Я жду.

Сергей поворачивается.

— Аверин, плечо?