Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 71 – Камелия Найт

— Если вызов будет серьёзным, будешь нервничать? — спрашивает он.

— Уже нервничаю.

— Запрещать станешь?

Игла на секунду застывает в моих пальцах. Я вижу его настоящую тревогу. Роман спрашивает не про приказ Сергея. Он проверяет наш вчерашний разговор, потому что тоже боится.

— Нет, — отвечаю я. — Но если начнёшь врать про плечо, сама вытащу тебя оттуда за воротник.

— Вот за это и люблю.

Он произносит легко, почти с улыбкой, и сразу поднимается, словно не сказал ничего особенного.

А у меня игла падает на колени.

Роман уже делает шаг к выходу, когда сразу несколько голосов в коридоре перекрывает резкий сигнал.

На карте вспыхивает красная точка.

— Пожар! — кричит диспетчер. — Васильевский остров, старый жилой дом! Есть люди внутри!

Вера

Роман разворачивается к двери.

Я успеваю только схватить его за руку.

Он останавливается. В комнате уже сдвигают стулья, мастера убирают ткань с прохода. Из коридора доносится голос Сергея: вызывает первый расчёт, требует схему подъездов, уточняет, сколько жильцов успели выйти.

— Ты это сказал, — выдыхаю я.

— Что?

— Про любовь.

На его лице появляется растерянность. Совсем короткая, почти мальчишеская. Потом Роман смотрит на мою ладонь, стиснувшую его рукав.

— Сказал.

— И собирался просто уйти?

— Собирался вернуться и повторить нормально.

В коридоре Сергей рявкает:

— Аверин!

Роман накрывает мою руку своей.

— Вернусь, — произносит он. — Если Кольцов вообще выпустит меня из штаба.

Вот оно. Ни обещания, что с ним ничего не случится, ни попытки избавить меня от страха. Только то, что он действительно может выполнить.

Я отпускаю рукав.

— Иди.

Роман выходит. Я остаюсь посреди комнаты с иглой на юбке и признанием, которое ещё не успела вернуть.

— Вера, — зовёт Никитин. — Эту машину забираем с собой. На точке понадобится ремонтная группа.

Служба готовила выездное место ещё с момента штормового предупреждения. Две машины с инструментами стоят во дворе, коробки подписаны, переносные лампы заряжены. Мы не едем следом за Романом из любопытства и не собираемся лезть к самому дому. Нас размещают там, где можно быстро подогнать запасную куртку и сразу отдать её следующему расчёту.

Я подхватываю ведомость. Андрей уже закрывает ящик с нитками.

— Останешься здесь со второй группой, — говорю ему. — Закончите три вещи и передадите с водителем.

Он коротко кивает. Ни просьбы взять с собой, ни привычного «давай сделаем иначе». Я выбегаю под дождь вместе с Тамарой и ещё двумя мастерами.

До Васильевского добираемся долго. Ветер швыряет воду поперёк улиц. На одном перекрёстке лежит ветка толщиной с человеческое бедро, и водитель объезжает её через тёмный двор. Машину качает на открытом участке набережной. За мостом впереди появляется грязно-оранжевое зарево.

Старый дом стоит внутри тесного двора, куда большая машина проходит едва-едва. Арка забита жильцами и спасателями. Вода льётся с карнизов, под ногами скользит штукатурка. Огонь уже вырвался из двух окон четвёртого этажа; ветер прижимает дым к соседнему корпусу.

Нас проводят в пустое помещение на первом этаже дома напротив. Когда-то здесь был магазин: на стенах остались крючки, в углу валяется рекламный щит. Теперь посреди комнаты ставят столы, протягивают свет, раскладывают проверенные куртки по размерам. Отсюда через разбитую витрину видно арку и часть двора.