Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 67 – Камелия Найт

— Знаю.

— Уже знаешь или пока согласен только потому, что я злая?

Уголок его рта дёргается.

— Сегодня проверил на практике. Сергей пережил мой отказ от нагрузки.

— Невероятный человек.

— Вы оба довольно упрямые.

— Ты пришёл мириться или оскорблять нас с Сергеем?

Роман становится серьёзным.

— Мириться. Если ты ещё хочешь.

Я обхожу стол. Останавливаюсь перед ним, но не касаюсь.

— Я хочу отношений с живым человеком. Ты будешь иногда злиться на плечо. Я буду иногда злиться на тебя. Возможно, сорвётся поездка. Возможно, я сама её сорву из-за работы. Если тебе плохо, ты говоришь. Если страшно — тоже. Не исчезаешь и не освобождаешь меня от себя без спроса.

— Хорошо.

— Это слишком быстрый ответ.

— Я всю ночь думал.

— И?

Он втягивает воздух.

— И понял, что пытался первым сделать то, чего боялся от тебя. Уйти. Тогда можно было бы говорить себе, что я поступил благородно, и никогда не узнать, выбрала бы ты меня на самом деле.

В груди становится горячо и больно.

— Я тебя уже выбрала, Роман.

— Я знаю. Теперь знаю.

Он поднимает правую руку, но останавливает её возле моей щеки.

— Можно?

— Можно.

Ладонь касается лица. Я закрываю глаза и прижимаюсь к ней сама. Потом осторожно обнимаю Романа, не давя на больное плечо.

Он обхватывает меня правой рукой и опускает лицо к моим волосам. От него пахнет улицей, дымом учебной площадки и знакомым терпким одеколоном.

— Сильно болит? — спрашиваю я.

— Сейчас терпимо.

— Тебе нужно домой?

— Чуть позже. Если разрешишь остаться.

— Разрешу. Только не таскай коробки.

— Это уже дискриминация.

— Это распоряжение мастера. Я не собираюсь вечером снимать с тебя рубашку только ради мази.

— А если не только ради неё?

Я успеваю стукнуть его пальцем по груди. Роман перехватывает мою руку, смеётся и целует костяшки. Смех отдаётся у меня под ладонью, и только теперь я понимаю, как сильно была напряжена со вчерашнего дня.

Следующий поцелуй получается совсем не осторожным. Я обхватываю его лицо, он прижимает меня к себе правой рукой. Стол упирается мне в поясницу, ножницы со звоном падают набок.

Телефон начинает звонить в кармане Романа. Один раз, второй. Он пытается не замечать.

— Доставай.

— Там Сергей.

— Тем более. Второй раз он звонит не ради погоды.

Роман всё-таки отвечает и включает громкую связь.

— Я жив, — сообщает он без приветствия.

— Прекрасно. Плечо врачу показал?

Молчание затягивается. Я высвобождаю ладонь и складываю руки на груди.

— Покажет сегодня, — говорю достаточно громко.

— Ланская там? Тогда шансы повышаются.

— Ты позвонил проверить, один ли я?

— Вообще-то у меня для тебя результат приёмки, — голос Сергея заметно теплеет.

— Пришли результаты независимой приёмки твоей куртки. Материал подтверждён, все швы выдержали проверку. Посадку тестировали на полном наборе движений. Замечаний нет.

Я крепче сжимаю ткань на боку Романа.

Эту куртку мы начинали с его старого парадного пальто, с первой примерки, во время которой он не мог поднять руку и сорвался на меня. Потом были рабочие образцы, лаборатория, десятки чужих курток. И вот теперь вещь, сделанная для его сегодняшнего тела, официально признана безопасной.

— Что это меняет? — спрашивает Роман.

— Вместе с заключением комиссии это даёт тебе ограниченный допуск. Обучение, консультации и отдельные короткие операции. Перед первым выездом покажешь плечо врачу. Решение на месте принимаю я, и спорить со мной не будешь.