Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 59 – Камелия Найт

— Вера, можно вас?

В соседнем кабинете она сразу открывает документ. Город подключает ещё несколько районов, списки мастерских растут. Им нужен один человек, который будет обучать новых мастеров и отвечать за разрешённые изменения.

— Договор на три месяца, потом можно продлить. — Она поворачивает папку ко мне. — Сумма здесь. Объём ответственности на следующей странице.

Я дохожу до пункта о приёмке и возвращаюсь на лист назад.

— Здесь только общая схема. А допуск каждой мастерской?

— Его подтверждают по телефону.

— Телефона в договоре не будет. Добавьте письменное подтверждение: адрес, фамилия ответственного, разрешённые работы.

Женщина уже протягивала ручку, теперь кладёт её на стол.

— Согласование займёт время.

— Пусть займёт. Иначе первая же спорная куртка останется на мне без документов.

Она уносит папку на правку. Из окна видно, как под дождём разгружают очередные коробки: курьеры ругаются, прижимают бумаги к груди, старые куртки валятся из одной стопки.

Мой первый договор помещался на одном листе. Этот тяжелее всей папки.

Телефон вибрирует. Сообщение от Романа: «Комиссия закончила на сегодня. Ты где?»

Я отвечаю, и через сорок минут он входит в учебную комнату с двумя огромными пакетами.

— Что это? — спрашиваю я.

— Еда.

— На весь цех?

— Сергей сказал, вас стало больше.

Роман ставит пакеты на свободный стол. Вокруг сразу оживляются даже те, кто до этого едва поднимал голову от машин.

Он не приносит мне чек на новое помещение. Не предлагает купить оборудование или закрыть любой счёт. Просто замечает, что люди работают второй день почти без перерыва, и кормит их.

Я подхожу, обнимаю его за талию и на секунду прижимаюсь щекой к груди. Несколько мастеров тут же начинают очень внимательно рассматривать свои строчки.

— Как ты? — спрашиваю тихо.

— Плохо. Но легче, чем до комиссии.

— Ольга?

— Ничего не сказала после заседания.

— Ей нужно время.

— Я знаю.

Он касается губами моих волос.

— А ты?

— Только что вернула три куртки из-за двух сантиметров и заставила переписать договор.

— Значит, нормально.

Я легонько толкаю его локтем.

— Ужасный человек.

— Зато принёс пироги.

Мы раздаём еду. Роман остаётся до вечера, помогает переносить коробки правой рукой, спорит с двумя спасателями о том, где у них обычно тянет форма, и ни разу не пытается руководить моей работой.

Новый договор возвращается с правкой. Я подписываю его.

Вера Ланская.

К ночи у нас готово ещё семь курток. Последнюю принимают без замечаний. Я уже собираюсь выключить свет, когда Никитин приносит свежую сводку проверки.

— Посмотрите даты, — говорит он.

В таблице перечислены поставки «НордТекса» нескольким изготовителям. Рядом — результаты сравнения. Неправильная ткань появляется снова и снова: сначала единично, потом чаще. Название и номер в документах остаются прежними.

Я провожу пальцем от первой строки к последней.

— Это сколько?

Никитин мрачно смотрит на меня.

— Почти два года.

Почти два года «НордТекс» продавал дешёвую ткань под именем той, которую город считал безопасной.

Вера

Утром в рабочий чат падает новый список: город остановил договоры старого ателье на служебную форму. Я читаю название фирмы дважды. От Андрея — ни звонка, ни сообщения.

Зато почти сразу набирает бывшая закройщица.