Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 52 – Камелия Найт

— Он даже не переспросил. Просто проверил застёжку и пошёл за мной. Сергей тоже. Все пошли, потому что я сказал.

— А человек в окне?

— Мы добрались до верхнего этажа. Начали выводить людей. Потом внутри рухнула часть стены. Я удерживал балку, пока остальные проходили. Тело стало меняться, плечи пошли шире, и мокрая куртка вдруг стиснула меня.

Я впервые рассказываю это без слов «вероятно» и «по результатам нового испытания».

— Сначала перестала двигаться рука. Потом всё рухнуло. Миша оказался с другой стороны. Я был уверен, что травма уже началась и поэтому не удержал. Теперь выясняется, что куртка зажала меня раньше.

— Это важно.

— Важно. Только моего приказа не отменяет.

— Я знаю.

Она отвечает сразу. Не спешит освободить меня от вины, и рядом с ней мне почему-то легче продолжать.

— После похорон я ещё несколько недель приходил в службу, — говорю я. — Потом перестал. Сергей разговаривал с группой, с семьёй, со следователями. Я отвечал только там, где обязан. Мне казалось, людям будет проще без командира, который привёл их туда.

— Сергею проще не было.

— Нет.

— Ольге тоже.

— Нет.

Вера встаёт. Подходит ко мне близко, но всё ещё не касается.

— А тебе?

Я усмехаюсь. Получается плохо.

— Я заслужил.

— Я спросила, было ли тебе проще.

— Нет.

Вот и всё. Одно слово, которое я полтора года не позволял себе произнести.

Вера кладёт ладонь мне на грудь. Не на больное плечо. Туда, где под рубашкой тяжело бьётся сердце.

— Если бы это случилось сейчас? — спрашивает она. — Тот же дом. Тот же человек в окне. Подкрепление через семь минут. Что бы ты сделал?

Я хочу ответить, что вошёл бы снова. Так отвечал себе всё это время, потому что иначе придётся признать: Миша погиб после решения, которое я уже не считаю правильным.

Но сейчас перед глазами возникает недавний пожар на Лиговском. Сергей не отправил людей в подозрительных куртках. Он ждал второй расчёт, хотя человек на верхнем этаже надышался дымом сильнее. Принял тяжёлое решение и не пытался один удержать весь город.

Тогда я никого не спросил. Увидел мужчину наверху и решил, что вся группа пойдёт за мной.

— Сейчас? — Вера ждёт ответа.

— Сейчас я хотя бы не тащил бы внутрь всех. Попытался бы достать его снаружи. Вошёл один, если другого выхода нет. Или ждал бы второй расчёт уже у подъезда. — Я замолкаю, потому что начинаю придумывать слишком удобный план задним числом. — Не знаю, Вера. Знаю только, что так же уже не скомандовал бы.

Пальцы на моей рубашке стискиваются.

— Скажи это комиссии.

— При Ольге?

— Особенно при ней.

Я качаю головой.

— Ей и без того есть за что меня ненавидеть.

— Возможно, она никогда тебя не простит. Но если снова расскажешь половину, то решишь за неё ещё раз.

Я смотрю на меловую полосу у Веры на щеке. Стереть её хочется так сильно, что рука уже приподнимается, но я вместо этого накрываю её ладонь на своей груди.

Завтра придётся сказать вслух: я изменил бы тот приказ. Сказать комиссии и жене человека, который мне поверил.

Роман

Вера всё ещё стоит передо мной, прижав ладонь к моей груди.

В мастерской гудит одна включённая лампа. За окном давно темно, на столах лежит форма, которую утром будут проверять и выдавать спасателям. Я должен отпустить её руку, пожелать спокойной ночи и уйти. До комиссии осталось меньше суток.