Книга Бусина из муранского стекла, страница 224 – Анна Боронина

Дорога обратно в Рим показалась необычно долгой, поехали они через Монтефьясконе, чтобы и в Риме избежать слухов. А после время тянулось бесконечно долго.

Лучиана обменивалась остроумными сообщениями с Чезаре, он большей частью ее дразнил, вгоняя в краску. И в итоге, несмотря на все наставления матери и ухищрения отца, когда Чезаре прибыл в ее родное кастелло для заключения помолвки, им удалось ускользнуть в излюбленный уголок библиотеки, где их застал целующимися Джаккомо. Он пытался выглядеть суровым старшим братом, но смущение, а может быть, радость и за сестру, и за друга в том числе, победило, и им все-таки удалось побыть наедине.

Но та встреча была ужасно давно, еще на исходе зимы, а теперь уже цвели сады, поля зеленели, а солнечный свет заливал все вокруг золотом.

Накануне они остановились на долгий привал, чтобы вся внушительная свадебная процессия, сопровождающая невесту, могла привести себя в порядок перед тем, как въехать во Флоренцию. Лучиана попыталась было улизнуть в город ночью, но ее поймал Джаккомо, отчитал и поставил десяток стражей вокруг ее шатра, объяснив это тем, что Чезаре лично его убьет, если с ней что-то случится. Лучиана понимала, что он прав, но волнение заставляло ее быть безрассудной, а потому она обиделась. И утром своей свадьбы демонстративно не замечала брата, пока они бок о бок въезжали во главе процессии в город, за время ее скитаний ставший ей вторым домом.

— Я не дуюсь. – Лучиана не смотрела на брата, улыбаясь и грациозно помахивая в приветствии рукой горожанам, которые высыпали на улицу, чтобы посмотреть на свадебный кортеж. – Ты просто зануда. Жду не дождусь, когда ты влюбишься без ума и будешь совершать всякие глупости.

— Не дай Стихии, – пробормотал Джаккомо.

— Тебе все равно придется в скором времени жениться, – заметила Лучиана, все же удостоив его взгляда. – Отец мне сказал, что планирует постепенно отходить от дел и больше времени проводить в Монтефьясконе. Разводить виноградники и делать вино.

Они переглянулись и оба рассмеялись.

— И вовсе нет в этом ничего веселого, – посмеиваясь, сказал Джаккомо.

— Неужели? – улыбаясь, ответила Лучиана. – Отец бросает все, с его-то желанием все контролировать, и передает тебе дела. Особенно сейчас, когда неизвестно, что планирует миланское герцогство.

Джаккомо только отмахнулся:

— С каких пор ты стала интересоваться политикой?

— Через полчаса у меня свадебный обряд с наследником одной из самых влиятельных фамилий нашего полуострова, – напомнила Лучиана, безмятежно улыбаясь. – И, кстати, мы с Джованни уже начали подбирать тебе жену.

— С Джованни, – повторил Джаккомо таким тоном, словно не верил своим ушам. – Вы с Джованни выбираете мне жену?

— Да. – Лучиана лучезарно улыбнулась и вновь помахала приветствующим процессию людям. – У него были опасения относительного того, что в твою кучерявую голову может прийти идея жениться на Клариче.

— На сестре Чезаре?

Лучиана кивнула, немного придержав коня, потому что чем ближе они продвигались к Собору Четырех Стихий, тем плотнее была толпа. Люди высыпали на улицы, бросали цветы на дорогу и лепестки из окон. Вся Флоренция приветствовала невесту наследника Медичи.

— Вот еще, – нахмурился Джаккомо. – Она же…

— …прекрасна, как майское утро, – пропел Джованни, выезжая откуда-то из боковой улицы и присоединяясь к процессии.