Книга Бусина из муранского стекла, страница 221 – Анна Боронина

Якопо и Буонаккорсо стояли практически плечом к плечу, и по их напряженным позам и по вибрации магии, проходящей по коже, Лучиана поняла, что обряд начался.

Она не могла понять, кто сильнее, потому что море и не думало успокаиваться, галеру бросало и вертело, хоть и не слишком сильно: артефакты исправно делали свое дело. Но голова все равно кружилась, а к горлу подкатывала тошнота. Лучиана только успела мысленно пожелать Буонаккорсо удачи, как из волны, захлестывающей за борт, сформировалось гигантское тело уже знакомой змеи. Она разинула огромный, полный острых, словно кинжалы, зубов рот и вцепилась Питти в ногу. Тот не удержался на ногах и ничком повалился на палубу.

Лучиана, кажется, вскрикнула, потому что Якопо, глядя ей в глаза, мерзко и криво ухмыльнулся и демонстративно поцеловал зачарованное ею кольцо-артефакт. Джаккомо, Чезаре и Джованни бросились было помочь Буонаккорсо, но перед ними выступили маги из Совета десяти: ритуал начался и нельзя было вмешиваться – только следить.

Лучиана невольно шагнула вперед в безотчетной попытке помочь и покачнулась, едва не падая: сильный ветер за пределами действия защитных артефактов сбивал с ног, сырой холод сковал все тело. Но она уже дотронулась до бусины на груди.

Ее самый первый артефакт, созданный так легко, без раздумий. Чистый порыв первого волшебства, когда еще не сомневаешься и когда ведут наитие и чувства, а не разум.

Чувствовать у нее всегда получалось лучше, чем думать и просчитывать.

«Позволь себе быть той, кем ты являешься».

Лучиана прикрыла глаза и вспомнила теплые руки Чезаре и его горячие взгляды. Обжигающий жар их зарождающейся, единой на двоих страсти. Вспомнила тепло камина в комнате матери и как уютно было в ее объятиях. Вспомнила, как отец позволял ей сидеть на коленях, и какие горячие у него были ладони, и как жарко вспыхивали свечи, когда он смеялся вместе с ней.

Она не могла использовать стихию огня, как обычные маги, но ей и не нужно было. Потому что все это тепло пылало под ее пальцами в небольшой бусине, и Лучиана позволила этому теплу пробежать по ее крови, выжигая все лишнее, все ненужное – от яда, который действительно был, до сомнений, которые отравляли так же верно, как яд.

Она была уверена, что все получилось, потому что скованное холодом тело теперь пело от тепла, которое было в ней. И даже сила водной стихии больше не пугала так сильно, хотя волны усилились, стали выше и чернее, пена больше не походила на тонкое кружево. Лучиане пришлось одной рукой цепляться за борт, а другой прикрывать лицо, когда она двинулась вперед, на нос галеры, где продолжал бороться с исполинской змеей Буонаккорсо.

Маги Совета десяти больше не оттесняли ее братьев и Чезаре, напротив, они, кажется, объединили усилия, чтобы удержать галеру на плаву. Палуба качалась под ногами, но пока равновесие удавалось удерживать, хоть и с трудом. Обычно кандидат в дожи ко дню обручения с морем оставался только один. Соперники решали, кто из них сильнее и достойнее, еще до того, как всходили на галеру. Сегодня же Якопо и Буонаккорсо дрались прямо на палубе.

Лучиана шла маленькими шагами, цепляясь за все, что попадалось под руку. Ветер бил в лицо, влажные доски палубы скользили под ногами, но холодно больше не было: магия огня еще согревала, а бусина на груди горела – в ней было достаточно силы, чтобы Лучиана могла колдовать.