Книга Бусина из муранского стекла, страница 219 – Анна Боронина

Лучиана немного успокоилась, но тут галера качнулась и резко ухнула носом вниз.

— Стихии, – прошептала Лучиана, задохнувшись от ужаса, и невольно вцепилась в руку бабушке, которая сидела все так же ровно и невозмутимо.

Но вместе со страхом она неожиданно почувствовала мощь стихии. Вода билась о золоченые борта, соленые брызги долетали даже сквозь защиту, и Лучиана ощутила эту силу всем телом. Кончики пальцев закололо, холодные мурашки пробежали по ее позвоночнику, а на языке словно загорчило от морской соли.

Магия разливалась вокруг – такая же бескрайняя и необузданная, как волны.

Голову повело. Хотелось закрыть глаза и зачерпнуть эту силу, которая словно не о борта галеры билась, а о саму ее суть, желая наполнить, чтобы потом преобразованной и податливой выплеснуться в мир. И это было пугающе страшно, потому что Лучиана чувствовала, что не выдержит подобную мощь. Не удержится. Не сможет взять одну лишь каплю, а постарается зачерпнуть целое море и растворится в нем.

— Постарались маги, – задумчиво проговорила бабушка, крепко сжимая ее пальцы, ладонь бабушки была теплой и сухой, а пожатие уверенным, и Лучиана вдохнула, с трудом, но отстраняясь от этой мощи водной Стихии. – Что этот Питти? Хорош?

— Один из лучших артефакторов, – проговорил Чезаре, легко удерживая баланс на покачивающемся судне, Джаккомо и Джованни встали рядом с ним, и Лучиана запоздало поняла, что это из-за нее: они все тоже почувствовали эту мощь и поднялись, чтобы, если она поддастся, отвлечь и защитить от нее самой.

— Что ж, в таком случае вам стоит быть рядом, – сказала синьора Боскони и на тревожный взгляд Чезаре понимающе улыбнулась. – Не беспокойтесь, синьор, Лучиана будет со мной, уж мы вместе сможем постоять друг за друга. А вот Питти нужна поддержка на случай вероломства Паскари, которого я бы не стала исключать. Не стоит недооценивать его изворотливость. Ступайте. Вы здесь в качестве свидетелей, так что свидетельствуйте. Там, конечно, весьма сыро, да это мои старческие кости скрипят на ветру, как уключины.

— Берегите Лучиану, бабушка. – Джаккомо почтительно склонился, но синьора Боскони только махнула рукой:

— Ступай. Не учи старую устрицу делать жемчуг. Да хранят вас Стихии.

Галера, покорная воле магов, стремительно плыла по неспокойной венецианской лагуне. Порывистый ветер морщил и мял водную поверхность, словно ловкая мастерица, создающая невиданное платье из драгоценной материи. Белая пена казалась драгоценным кружевом.

Лучиана то и дело вздрагивала и хваталась то за кресло, то за руку бабушки. Вода все так же манила, магия билась вместе с волнами, словно настойчиво просила:

«Зачерпни! Дотронься, ощути силу!»

Лучиана прикрыла глаза, потому что хотела прислушаться к себе, а обилие золота и качающиеся занавеси из парчи винного цвета отвлекали. Но стоило смежить веки, как стала сильнее ощущаться качка. Она вдохнула воздух – соленый, наполненный влагой и холодом воды, расстилающейся теперь вокруг до самого горизонта, – чтобы унять мгновенно подступившую тошноту.

И распахнула глаза, когда с паникой подумала, что, может, и не из-за качки эта тошнота, а из-за яда Якопо. Она схватилась за горло и судорожно задышала, пытаясь подавить в себе панику и подступающие злые слезы. Она не хотела умирать. Не из-за этого чванливого, противного пескаря!