Книга Бусина из муранского стекла, страница 216 – Анна Боронина

— О, друг мой, – проговорил Якопо, легко шевельнув пальцами, и змея сделала выпад, норовя выбить рапиру из рук Чезаре, но тот ловко увернулся. – Не торопитесь полыхать, а то моей прекрасной невесте придется вложить слишком много сил в мое кольцо. Мы же оба хотим, чтобы она осталась жива.

— Убью! – это Джованни присоединился к Чезаре, и следом поднялся сдержанный, но крайне злой Джаккомо.

— Синьоры! – воскликнул Франческо Паскари, роняя на свою мантию еще одну фритолу. – Синьор Питти, хоть вы им скажите, как лицо незаинтересованное.

Но Буонаккорсо только посмотрел с сочувствием на Лучиану и ответил неожиданно ехидно:

— Почему же незаинтересованное, – он тоже встал, – я буду рад, если мой единственный соперник не сможет принять участие в обряде.

— О, piano-piano, друзья и почти уже родственники, – поднял ладони Якопо, перебегая глазами с одного злого лица на другое. Кажется, он не ожидал, что завтрак превратится из словесной пикировки в настоящую драку, где он окажется в меньшинстве. – Вы же не хотите, чтобы Лучиана пострадала, не так ли?

— Я тебя убью, и она точно не пострадает, – прорычал Чезаре, и вокруг водяной змеи вспыхнуло пламя.

Вода зашипела, змея забилась, и на мгновение ее окутал густой пар.

— О, друг мой. – Якопо дернул рукой, словно обжегся, но потом вновь шевельнул пальцами, как будто стряхивал воду, и змея вновь поднялась на прозрачном водяном хвосте – совершенно невредимая. – Вы ведь знаете о свойствах крови? О том, как легко искусному магу создать яд, имея всего лишь крошечную каплю.

Чезаре замер, ровно как и Джованни и Джаккомо, одновременно посмотревшие на Лучиану.

Та нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям, но чувствовала она себя все так же – ничего особенного.

— О, вы, кажется, не верите мне? – спросил со смешком Якопо. – В это сложно поверить, но крови на платке оказалось достаточно и для договора, и для одного весьма интересного яда. Я подумал, что договор, подписанный женщиной, не так уж надежен. Оспорить его может любой родственник, а полагаться только на волю Стихий в подобных случаях весьма неразумно. Поэтому сегодня к столу подали удивительное вино.

Якопо послал тонкую улыбку Лучиане:

— Чудесно согревает после промозглых прогулок, не так ли? – Он обернулся к побледневшему Чезаре: – О, вы не беспокойтесь так, синьор. Мы же все его пили, и я в том числе. И нам совершенно ничего не угрожает. – Он сделал театральную паузу, обводя всех взглядом. – А вот моей прекрасной невесте, увы, да. Ведь яд был создан именно для нее. Возможно, тебе, Джаккомо, и тебе, Джованни, тоже будет нездоровиться, все-таки вы близкие родственники, а кровь – не водица. Но думаю, что ничего фатального.

— Это не сойдет тебе с рук! – проговорил Джаккомо.

Якопо пожал плечами:

— Если вы готовы пожертвовать сестрой. Мне, конечно, будет обидно лишиться жены, да еще с таким чудесным даром. Но думаю, что я найду другого артефактора. Синьор Пиччини будет рад мне помочь. А вот вы антидот за такой короткий срок вряд ли найдете. Вы даже не знаете, какой именно яд я выбрал для того, чтобы моя прекрасная невеста была сговорчивее. Утомляет, знаете ли, гоняться за ней по всему полуострову. О, я понимаю, что новости внезапные, – усмехнулся Якопо, подходя к Лучиане, и она едва сдержала дрожь и желание отшатнуться; не доставит она ему подобного удовольствия. – У вас есть немного времени, чтобы уговорить вашу строптивую сестру не умирать из-за такого, как я. Подумайте, дорогая, – он подхватил безвольную руку Лучианы и поцеловал со всей галантностью, – всего-то надо помочь мне сейчас с артефактом, ну и периодически помогать, когда это действительно будет необходимо. Я вовсе не собираюсь использовать вас так, чтобы свести в могилу. Мне нужна удобная жена подле меня, и вы станете прекрасной партией, если обуздаете свой нрав. У вас будет все лучшее – украшения, наряды. Любой ваш каприз будет исполнен. В конце концов, вы ведь будете женой дожа. Я даже обещаю закрывать глаза на вашего любовника, – он бросил быстрый взгляд в сторону мрачного Чезаре, который сжимал кулаки, в такт его движениям вспыхивали свечи на столе, – сразу после того, как вы родите мне наследника.