Книга Бусина из муранского стекла, страница 12 – Анна Боронина

И Лучиана, с неимоверным трудом удерживая сияющую искру на ладони, дрожащими пальцами другой руки нащупала на груди тяжелое длинное ожерелье из стеклянных бусин, потянула вверх, перебирая гладкое стекло, отыскивая нужную. Самую крупную, центральную в длинной нитке, алую, словно капли крови, словно драгоценные рубины в сережках матери.

На лбу выступили капельки пота, но Лучиана уже подцепила и зажала плохо слушающимися пальцами бусину.

А теперь просто вложить.

Лучиана не знала, что делает, но подняла неимоверно тяжелую руку, и искра послушно скользнула с ее ладони. Алая бусина вспыхнула ярко, обожгла на мгновение пальцы. И погасла. Под сводами храма стало темно и тихо, а Лучиана счастливо вздохнув, осела на совершенно сухой пол.

* * *

Лучиана очнулась от того, что было нестерпимо холодно. Озноб пробирал, казалось, до самых костей, все тело ломало и выкручивало, словно она поймала горячку. Маги, даже когда их магия была запечатана, практически не болели. Но сейчас ее состояние напоминало ледяную хворь, которую она однажды подхватила.

Лучиана попыталась вспомнить, что произошло, но ничего кроме тепла и тяжести от сияющей искорки не приходило в гудящую голову. А еще очень хотелось пить. Глаза она открыла с трудом, преодолевая накатывающую слабость.

Сложно было понять, поймала ли она случайную простуду из-за ледяной воды на каменных плитах собора, или таким образом раскрывался дар. Она прошла обряд вовремя, и все должно было пройти как положено. Но ничего нового она не чувствовала. Только слабость и холод. Ни о чем подобном ей не рассказывали ни родные, ни учителя.

Лучиана заставила себя сесть и осмотреться. Она была в своей комнате, все в том же платье, в котором проходила ритуал. И ожерелье из бусин было по-прежнему на ней. Она коснулась самой крупной, и мягкое тепло согрело ее ледяные пальцы. Ей показалось, что нечто внутри дрогнуло, отозвалось, и по телу прошла легкая теплая волна. Она сжала бусину в ладони, и озноб, сотрясающий дрожью ее тело, внезапно прекратился. Стало легче дышать. Почувствовав себя лучше, Лучиана с опаской выпустила бусину из руки, боясь, что слабость и холод вернутся, но нет.

Обрадовавшись, она порывисто спрыгнула с кровати и хотела было уже налить воду с лимоном из кувшина, который кто-то предусмотрительно оставил на широком подоконнике, когда за дверью раздались голоса.

Сначала это были просто гневные крики, как будто кто-то, громко возмущаясь, шел по коридору. Но по мере того, как они приближались, Лучиана смогла разобрать обрывки разговора.

— Cazzo!^[5] – Кажется, раскатистый голос принадлежал отцу. – Мы не сможем это скрыть!

— Отец!

Лучиана насторожилась и прислушалась.

— Ты не можешь!

— А что я должен делать, если это ведьминское отродье?! – Голос отца был так громок, что она вздрогнула, и вода в кувшине, который продолжала сжимать в руках Лучиана, пошла рябью.

Или это у нее затряслись руки, потому что показалось на мгновение, что отец говорит про нее? Но ведьминское отродье? Так обычно отец назвал тех магов, которые вкладывали магию в артефакты, но это ведь она еще ничего не умела и только-только прошла обряд.

— Amato^[6], прошу тебя, amato, не кричи так. – Голос матери раздался прямо за дверью.

В следующее мгновение она распахнулась с такой силой, что грохнула по стене, а Лучиана едва не выпустила из рук кувшин, который все еще продолжала держать.