Книга Вороница. Пойманные души, страница 99 – Татьяна Морец

И мужчина снова возвращается к Фарну и Шорху.

Я задумчиво пялюсь на желтоватое украшение, в воде медальон почти почернел. Должна ли я смотреть? Да. Я должна увидеть и может что-то понять. Не сделай я этого, буду съедать себя вопросами до конца жизни. А если Рорри моя сестра?

Сестра… так открыто я первый раз признаю́сь сама себе, что такое может быть реально.

Сестра. Что если, не успев обрести, я потеряла?

Резко нажимаю ногтем на маленькую кнопочку сбоку медальона. Я забываю, как дышать.

На крышечках украшения с двух сторон слепки. Раньше на них были чёткие изображения, издалека я видела, когда его открывала юная вороница. А сейчас оба слепка испорчены. Размыты Тёмным Океаном так, что ничего не понять. Не видно лиц, остались лишь едва расплывчатые силуэты. По три с каждой стороны. Мир размывается следом от моих слёз.

Захлопываю медальон и вешаю себе на шею, рядом с оберегом из янтаря. Оставлю на память о маленькой, но такой самоотверженной вороне. Есть разные умелые мастера. Я найду кто сумеет восстановить запечатлённые изображения.

— Начинаю, – произносит Фарн и поднимает ладони.

Два тела на песке охватывает красное пламя. Они сгорят, не будут служить Тьме, а их души обретут положенную им свободу.

— Прими своё дитя дома, в гнезде, Старая Ворона! Позаботься о своей дочери! Пусть последующая жизнь будет для неё более счастливой. Позволь ей летать, как это делают свободные дети вранов, – шепчу я молитву на свой лад. И вижу, что Амиран и Фарн тоже шевелят губами.

Когда пламя гаснет, оставляя горсть пепла, над ним взмывают два голубых огонька душ. Танцуя друг с другом, они поднимаются выше и выше, рассыпая мелкие искры. Мы провожаем маленькие фигурки лиса и вороны, пока они не скрываются с глаз, растворяясь в высоте светлеющего рассветного неба.

Рорри полетела. Но совсем не так, как мечтала.

Я понимаю, что теперь ни за что не отступлю.

Мы двигаемся на Восток. Огибаем голые скалы, иногда вплотную примкнувшие к воде. Ни деревьев, ни кустов, ни даже клочка травы нет. Бо́льшую часть пути Тёмный Океан облизывает голые камни, а местами скалы вырастают прямо из воды. Тогда нам приходится снова мочить ноги, снимать обувь и осторожно переступать по дну. Где-то попадаются участки с песком и ракушечником, ноги разъезжаются на столь рыхлом берегу, и там шаг тоже замедляется.

Я будто занемела изнутри и, ведо́мая своим надёжным спутником, безвольно следую к цели. Не думать. Не думать!

Закрываясь от весенних лучей Золотого Светила, я намотала запасную рубашку так, чтобы она прикрывала шею и оберегала голову от перегрева, мои тёмные волосы притягивают тепло.

Крепко держась за руки, так легче устоять, если оступился, мы с Амираном идём следом за воздушником и огневиком. Но главная причина в другом, так мы оказываем друг другу осязаемую поддержку. И если Фарн с Шорхом изредка переговариваются, то я и Амиран просто молчим, лишь иногда интересуемся друг у друга, всё ли хорошо.

Моё лицо не выражает ничего, будто мне всё равно, но я просто боюсь дать эмоциям выход и сломаться. Некая монотонность ходьбы и концентрация на том, чтобы сохранять ритм, сдерживают горе глубоко внутри, не давая ему взять верх. Нельзя тратить драгоценные лучины, ведь мы должны до темноты успеть добраться до гротов.