Книга Вороница. Пойманные души, страница 102 – Татьяна Морец

— Тогда ты должен покинуть нас, отправившись в сфере обратно. Один ты здесь погибнешь, – так же неумолим Амиран.

Шорх подскакивает, с огромной неприязнью смотрит на сумеречника. Мы тоже удивлены его столь резкой переменой.

— Эту тонкость нам бы всё равно пришлось решать, – ровно роняет Амиран и невозмутимо принимается читать другие послания.

Воздушник недоволен, но возражать не смеет. Он возбуждённо лезет в нагрудный карман в поисках своей драс-травы. По расширившимся в панике зрачкам и дёрганным суетливым движениям в кармане, нам становится ясно: дурман закончился. Шорх молча суёт щепотки пыли из её остатков в рот и бесцельно вышагивает туда-сюда, шаркая по сухому камню. Проходит лучин пять, прежде чем он выдаёт ответ:

— Я уплыву. Сделаю сферу и отправлюсь к Отверженным островам. Толку от меня немного, и я вижу, как эта… – дёргает он головой в мою сторону, – презрительно смотрит всякий раз, как смотрит на меня. Будто я навоз или сор под ногами на мостовой.

И здесь сложно поспорить, ведь я воспринимаю его именно так. И не прячу чувства под маской. Но раз воздушник надумал оставить нас, наверное, это к лучшему? Толку от любителя дури немного, а доверять ему мы не можем. Я так точно.

Шорх гордо вскидывает свою голову и даже на секунду кажется выше ростом.

— Я не такой как вы. Но достоин уважения!

— Конечно, – легко соглашается Амиран, больше меня зная, что нынешний спутник для нас – обуза. – Ты волен уйти.

Я и Шорх облегчено киваем. Воздушник оттого, что ему не придётся давать клятву и он сможет покинуть столь враждебное место. А я, радуясь, что мы избавимся от противного мага. Ему лучше подлечить уязвлённое самолюбие в ином месте.

Сухо попрощавшись, мы наблюдаем, как Шорх создаёт вокруг себя сферу воздуха и, подгоняя её, отчаливает в сторону архипелага Изгой. Во мне нет ни крошки сожаления, когда я недолго провожаю глазами шар, слегка переливающийся на закатном солнце.

— Вернёмся к запискам. Мы думали, что после бури прошло два дня, – немного напряжено произносит сумеречный маг. Я невольно отрываю внимание от океанического простора, а сердце екает в груди.

— Сколько на самом деле прошло времени? – довольно резко выпаливает Фарн в непривычной для себя манере. И прикрыв глаза, трясёт красной головой.

— Пять, – несколько удручённо отвечает Амиран. – Нас уже сочли погибшими. Кое-кто спасся с «Бурного», но таких мало. Сореш Руш смог добраться до Изгоя с корабельным магом воздуха.

Мы замолкаем, осмысливая. Тьма и тут навела порядки. Застывшая тёмная магия, погрузившая Стоунхольц в спячку, и нас поймала в свою ловушку.

— Я сообщу отцу, что мы живы. Но, кроме него и Бреанейна Третьего, знать об этом никому не следует, – снова огорошивает нас Амиран своим решением. – Никто не ведает, кто из шнырял Джамила до сих пор рыщет по Роунхельму? Считают нас погибшими? Замечательно! Только на руку нам. Бдительность темнокнижников здесь ослабнет на какое-то время и даст нам шанс забрать «Чёрное сердце». – Выражение лица Амирана говорит о том, что спорить бесполезно.

— Но как же Оника?! Она думает, что осталась совсем одна?! – забывшись, я вскрикиваю громче, чем следует и мой голос разносится по берегу вдоль скал.

— Эви, мы передадим для неё радостную весть, как только сможем. Но ей придётся пережить горькое послание о твоей смерти. Она всё равно уже думает так, – стоит на своем сумеречник.