Книга Вороница. Пойманные души, страница 125 – Татьяна Морец

— Если бы я знала, каково это – использовать «призыв души», крепко подумала бы, стоит ли, – произношу я вернувшимся голосом, стряхивая с ладони налипшие чёрные крошки.

Со слезами на глазах мы втроём хрипло смеёмся.

— Ты вернулась, Эви, – с непонятной интонацией произносит Амиран. – Нашла окно?

— Нашла. Но прежде, чем влететь внутрь за камнем, подумала… Я должна была попробовать, – зачем-то оправдываюсь я.

— Спасибо, детка, – шепчет мне Амиран. Он уселся рядом слева и теперь благодарно сжимает мою ладонь. – Где бы нам ещё раздобыть подобных камушков…

Хотела бы и я знать. Но кто в здравом уме пойдёт на такое снова, да ещё с чужаком? Я думала, амулет убьёт меня.

— Эва, – звучит справа Фарн. – То, что ты сделала… куда больше, чем спасти жизнь. Спасибо!

Я ободряюще улыбаюсь ему, по-дружески хлопнув по плечу.

— Нас слышали? – вдруг вспоминаю я свои вопли. – Я орала, как кошак в подворотне в марте.

Мужчины синхронно фыркают на мой выпад.

— Хозяин Фарна знает, что произошло, – сумеречник разбивает любые надежды остаться незамеченными. – «Призыв души» фонил так, что уши заложило. Увидев камень в твоей руке, я делал всё для того, чтобы спеленать Фарна, и, разрывая связи с его магом-отцом, уже знал, сердце на месте. Бывший хозяин Фарна силён, забрал себе душу, не прибегая к жертвоприношению. Иначе я бы никогда не подал сигнал, и не подверг тебя страданиям. Знал, насколько мучительно использование такого амулета. Мне и смотреть на вас было больно.

Какое везение, летя обратно я и не вспомнила про то, что огневик мог остаться без сердца. Легко могла засомневаться и сплоховать. Мне же рассказывал Амиран – тело должно быть живое, или толку не будет от амулета. Душу он вернёт, но вернёт её в мёртвое тело. Благодаря моей забывчивости – Фарн жив.

— Моим хозяином был Джамил, – кривясь сообщает нам Фарн. Он поднимается с пола и отряхивается. – Перед тем как захватить душу, тёмный был очень доволен, о чём сообщил мне: «Я заставлю двух друзей биться не на жизнь, а насмерть. Тогда и посмотрим, как выкрутится сынок Адора Леранского. Сколько он мне палок втыкал в колёса, советуя Бреанейну то, что невыгодно мне! А тут такая удача!» – изображая мерхольнский акцент, произносит Фарн.

— От обиженных магов больше всего бед! – раздражённо бурчит Амиран.

Он встаёт следом и протягивает руку, чтобы помочь подняться мне. Берёт за плечи и заглядывает в глаза.

— Теперь лети со спокойной душой, детка. Нас остаётся здесь двое. Присмотрись внимательно. Забирай «чёрное сердце», когда убедишься, что опасности нет. Возвращаемся к прежнему плану. Мы уже в обители тёмных, отвлечём их на себя, – мужчина бережно целует меня в лоб и подталкивает к окну.

— Хозяева пожаловали. Тупая нежить и пара бездушников, – предупреждает нас огневик, пуская пламя по коридору. – Пошумим как следует!

Значит, мне на самом деле пора!

— Я тоже люблю тебя, – поддаюсь я внутреннему порыву, быстро целую Амирана в сухие губы и тёмной тенью выпархиваю в окно.

Теперь лечу к цели без прежнего отчаяния. Я смогу! Заберу артефакт и пусть с передышкой, но долечу до Леранхолла. Прекрасно помню, насколько кусок чёрного сапфира тяжёл для моего враньего тела, но Амирану об этом говорить не стала, к чему ему лишние тревоги.

Борясь со страхом, что наводит на меня главный алтарь тёмных, осторожно умещаюсь на край прорубленного в породе окна, оно имеет неровную форму, и будто сделано нарочито небрежно.