Книга Вороница. Пойманные души, страница 111 – Татьяна Морец

Совсем короткий промежуток времени враны могут лететь быстрее громоздкого хищника. Но после беспамятства я не сказать, чтобы была резва, а гриф сидит в ожидании возобновить атаку. Сто́ит дёрнуться и мне конец. Без повторного чудесного избавления.

Под пристальным взглядом птицы бережно кладу яйцо на колени, словно оно из тончайшего слюдяного стекла. И поднимаю руки с поднятыми ладонями вверх. Насколько умны огненные падальщики? Глупо же пытаться договориться с птицей, даже если она самый крупный хищник из пернатых на Эридаре? А если он улетит, есть ли уверенность в том, что он не станет меня поджидать, спрятавшись за ближайшим пиком?

Жар от солнца спадает неторопливо, превращаясь вскоре в приятное тепло. Надолго ли? Пройдёт час-два и вместо тепла меня будет ждать лютый холод на хорошо продуваемой ветрами вершине. У меня нет ни тёплого плаща, ни даже ветхой тряпки прикрыться. И всё острее жажда терзает тело. Мне нечем её утолить. Разве что… с отвращением осматриваю останки разбитого яйца. Я разглядываю сформировавшийся зародыш грифа и в большом осколке скорлупки сохранившийся остаток белка. Сомневаюсь, что вязкая питательная жидкость утолит жажду, и я не имею понятия, съедобны ли яйца грифов! А это и подавно не вызывает у меня желания его съесть. Нет, я не голодна! А вот сухость во рту подобна почерневшей иссушенной земле у подножия Трезубца.

Звуки сражения затихают. Не слышно ни голосов, ни раскатов стихий. Ничего. Одна лишь река шумит, постоянная в своём движении, и расположенный рядом небольшой водопад. Срываясь с вершин, он вливается в реку справа от входа в пещеры.

Сердце охватывает предчувствие, очень осязаемое, что про́клятая земля не отпустит меня просто так в мир живых. А тишина с места боя усиливает тревогу за моих спутников, и сильнее всего свербит вопрос о том – как Амиран.

Одно знаю точно – я не останусь медленно издыхать в гнезде падальщика. Это то, что он ждёт от меня. Усталость неожиданно захлёстывает сильной волной, да так что темнеет в глазах: последствия огненной магии грифа и долгого, тяжёлого дня. Совсем чуток отдохну и рискну. Укладываюсь так, чтобы наблюдать за птицей. А здесь довольно мягко, и лёжа в центре в углублении, я немного защищена от постоянного потока воздуха. Сворачиваюсь калачиком, положив яйцо у груди, и прикрываю его рукой, это пусть малая, но защита моей жизни. Мне требуется небольшая передышка, и тогда я попробую обернуться и сбежать от грифа. Есть небольшой шанс, что он немного ослабит бдительность. На какое-то время проваливаюсь в неглубокую дрему, слыша, что происходит вокруг.

Точнее, мне казалось, что слышу. Я просыпаюсь, когда солнце опустилось за сопки, но небо пока светло. Опять опростоволосилась! Додумалась дрыхнуть так долго! И внутреннее чувство времени подвело. Враном в темноте я легко втемяшусь в скалу, если попробую сбежать на большой скорости. Изумлённо вскрикиваю, я не верю своим глазам. Передо мной лежит мой кожаный мешок. Он очень грязный с дырками, оставленными острыми когтями грифа. Было большой глупостью брать новый мешок в путешествие. Неважно, что котомка окончательно испорчена: у меня появилась вода, тёплый плащ и моя кошка. Длины верёвки может и не хватить, но я попробую найти хоть небольшой выступ, или трещину на пике, где я смогу повиснуть, чтобы суметь перецепить крюк и спустится до самого низа.