Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 33 – Диана Фурсова

— Я уже запретила ему там спать.

— Хорошо.

Сайвера приподняла бровь.

— Ты сейчас одобрил моё решение?

— Да.

— Записать?

— Если тебе нечем больше заняться, могу перечислить работы по крыше.

Она посмотрела вверх.

— Не порть момент.

Торвейн тоже поднял голову.

Восточное крыло выглядело действительно печально.

— Дождь будет через несколько дней.

— Ты теперь ещё и погоду решил мне сообщать?

— Я видел облака с перевала.

— Я найду мастера.

— У тебя хватит денег?

Сайвера промолчала.

Торвейн заметил.

Конечно.

Он слишком хорошо её знал.

— Сайвера.

— Не начинай.

— Я могу прислать…

— Нет.

Он вздохнул.

— Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

— Людей. Деньги. Материалы. Всё то, от чего я уже отказалась.

— Можно помочь человеку, не покупая его свободу.

— Можно. Но нам с тобой пока лучше не проверять, умеем ли мы это делать.

Торвейн посмотрел на неё долго.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Сайвера даже растерялась.

— И всё?

— А что ты ожидала?

— Спора.

— Ты сказала нет.

— Позавчера это тебя не остановило.

Он отвёл взгляд к дороге.

Вот теперь попала.

Сайвера увидела.

И уже собиралась пожалеть, но остановила себя.

Нет.

Не надо превращать правду в жестокость только потому, что она неприятна.

Торвейн должен был услышать.

— Я отправлю в архив человека, которому доверяю, — сказал он спустя несколько секунд. — Не через Даймора.

Сайвера посмотрела на него.

— Почему не через хранителя реестров?

— Потому что пока не понимаю, что именно произошло.

— Даймор отвечает за Центральную книгу.

— Да.

— Значит, если запись о Вейрнах действительно изменена…

— Я не обвиняю его.

— Я тоже пока нет.

Они оба замолчали.

Слишком синхронно.

Сайвера вспомнила серебряную цепь на тёмном воротнике Даймора. Его спокойное лицо на Совете. Его раздражение, когда она потребовала оригиналы.

— Ты проверишь журнал доступа? — спросила она.

— Проверю.

— Не копию.

Торвейн посмотрел прямо ей в глаза.

— Оригинал.

— И печати.

— Да.

— И кто делал выписки по Вейрнам за последние годы.

— Сайвера.

— Что?

— Я понял.

— Я просто помогаю.

— Ты управляла моими книгами восемь лет. Я знаю, как выглядит твоя помощь.

— Отлично. Тогда ещё…

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я скажу.

— Знаю. Ты сейчас начнёшь составлять список.

Она прищурилась.

— Крайне неприятно, когда тебя хорошо знают.

Торвейн усмехнулся.

— Взаимно.

На мгновение они снова оказались слишком близко к прошлому.

Сайвера первой отошла к крыльцу.

— Я хочу увидеть всё, что найдёшь.

— Это материалы внутреннего расследования.

Она остановилась.

Торвейн тоже.

— Опять?

— Я не сказал нет.

— Но собирался.

— Я собирался сказать, что некоторые документы не могу вывезти из главного архива.

— Тогда сделай копии.

— Сделаю.

Сайвера медленно повернулась.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Почему?

Торвейн посмотрел на дверь трактира.

— Потому что один раз я уже решил, что тебе необязательно видеть документы, которые касаются тебя.

Сайвера ничего не сказала.

Это ещё не было извинением.

И тем более не исправляло произошедшего.

Но впервые Торвейн не просто признал ошибку в разговоре. Он изменил действие, которое собирался совершить.

Это было… что-то.

Небольшое.

Недостаточное.

Но настоящее.

— Хорошо, — сказала она.

Торвейн кивнул.

Потом неожиданно добавил:

— И потому что ты умеешь замечать в документах то, что остальные пропускают.