Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 32 – Диана Фурсова

«Дом должен знать, кого впускает».

Сайвера всегда считала это обычным бабушкиным выражением.

Теперь уже не была уверена.

— Моя бабушка знала, — сказала она.

— Скорее всего.

— И ничего мне не сказала.

— Тебе было пятнадцать, когда трактир перешёл Ардалям.

Сайвера посмотрела на него.

— Ты помнишь.

— Я изучал документы после нашего знакомства. Ты однажды сказала, что ненавидишь сам вид этого места на имущественных списках.

Она не помнила, что говорила.

Торвейн помнил.

От этого внутри возникло неприятное смешение тепла и боли.

Сайвера закрыла книгу.

— Значит, если надпись права…

— Она слишком точная, чтобы быть случайной.

— Тогда что?

Торвейн посмотрел на дверь.

— Тогда я не могу забрать Иврея отсюда приказом.

Мальчик поднял голову.

— Совсем?

Торвейн помолчал.

— Пока ты находишься под защитой Порога и не установлено твоё положение, судя по этой записи, нет.

— А если вам не нравится?

— Право обычно не спрашивает, нравится ли оно Альфе.

Сайвера не удержалась.

— Надо же.

Торвейн повернул к ней голову.

— Что?

— Ничего. Просто впервые слышу от тебя эту мысль так рано утром.

— Не злоупотребляй моментом.

— Даже не обещаю.

Он подошёл к двери и поднял засов.

На этот раз тот поддался.

Торвейн открыл дверь.

Рейл стоял на крыльце с крайне озадаченным видом.

— Альфа?

— Всё в порядке. Вернись к лошадям.

— Но вы звали.

Торвейн посмотрел на Иврея.

Потом на Сайверу.

— Уже нет.

Рейл явно хотел спросить, что произошло, но передумал.

Дверь закрылась обычным образом.

Без грохота.

Без магии.

Сайвера провела ладонью по свежей надписи.

— Значит, трактир тебя выгнал.

— Не льсти себе.

— Я вообще ни при чём. Это даже обидно.

— Похоже, он остановил приказ, а не меня.

— Ещё лучше.

Торвейн посмотрел на неё.

— Ты чрезвычайно довольна.

— Два дня назад меня выставили из дома по твоему решению. Сегодня мой новый дом выставил твоё решение. Позволь мне хотя бы немного насладиться симметрией.

На этот раз он не стал спорить.

И это лишило её удовольствия быстрее любой резкости.

— Я был неправ, когда попытался решить за него, — сказал Торвейн.

Сайвера замерла.

Он смотрел на Иврея.

Не на неё.

Мальчик несколько раз моргнул.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь спрошу.

Торвейн снова сел напротив.

— Ты хочешь оставаться здесь, пока мы выясняем, что произошло с твоей семьёй?

Иврей посмотрел на Сайверу.

Она не кивнула.

Не подсказала.

Только ждала.

— Хочу.

— Хорошо.

— Вы не передумаете?

Торвейн коротко взглянул на надпись.

— Судя по всему, даже если передумаю, дом со мной поспорит.

Иврей наконец улыбнулся.

Сайвера тоже.

— Привыкай, — сказала она Торвейну. — В этом трактире ты теперь не самый упрямый.

— Я уже понял.

После завтрака Торвейн всё-таки проверил внешнюю стену.

Сайвера пошла с ним.

Иврей остался у дверей, откуда мог видеть обоих.

Снаружи всё выглядело ещё нелепее.

Окно последней обычной комнаты находилось почти у самого угла здания. После него оставалось меньше локтя стены.

Тринадцатая комната физически не помещалась.

Торвейн трижды прошёл вдоль стены, постучал по каменной кладке и даже измерил расстояние шагами.

— Ну? — спросила Сайвера.

— Не понимаю.

— Мне нравится сегодняшний день.

— Почему?

— Ты уже второй раз это говоришь.

— Запоминай. Может не повториться.

Он проигнорировал.

— Не позволяй Иврею входить туда одному.