Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 90 – Коуко Сиракава

— Так и есть, – ответил Юйюн.

Гаоцзюнь не нашелся что сказать.

— Я подумал: если Сяоюэ не обычный человек – вмешиваться в ход событий мне нельзя.

Не мне решать, будет ли госпожа Ворона убита Сяоюэ, или он сам погибнет от ее руки. Это судьба. Даже если госпожа Ворона, то есть госпожа Шоусюэ, умрет.

— То есть ты не стал марать руки? А ведь Шоусюэ полюбила тебя! Она много раз приходила в храм. Внимательно слушала твои рассказы о Линян.

Юйюн не мог не понимать этого!

Брови старика шевельнулись, глаза метнулись в сторону. Он потупился.

— Ваше величество, вы всегда так заботитесь о госпоже Шоусюэ…

— Что?

— Я ведь много раз предупреждал вас: нельзя сближаться с госпожой Вороной. Но вы, ваше величество, меня не слушали.

— Но ведь…

— Ворона-уфэй должна быть одна. Она ничего не желает, отдаляет от себя людей, всю жизнь в одиночестве проводит в Емин-гун. Вы всегда спрашиваете: почему? На это я хочу задать тот же вопрос. Почему вы решили, что я привечал ее с добрыми намерениями? Я удивлен, что вы так подумали.

Гаоцзюнь растерянно смотрел на Юйюна.

— У госпожи Шоусюэ есть прислуживающие ей евнухи и дамы. И есть вы. Госпоже Шоусюэ повезло. Я, в отличие от вас, не считаю ее достойной сожаления. Мне ни разу не приходила в голову эта мысль – с тех самых пор, как вы пожаловали сюда, беспокоясь о ней. Госпожу Шоусюэ окружают люди. Даже император заботится о ней. На госпожу Линян император ни разу так не посмотрел. Ни одному из предыдущих правителей никогда не приходила мысль о госпоже Линян. Госпожа Линян была одна. Всегда, всегда одна!

Хриплый крик Юйюна – старик словно хотел выплюнуть свои внутренности – звенел в комнате.

— Кто-нибудь спас госпожу Линян? Кто-нибудь положил на это свои силы? Почему выбрана госпожа Шоусюэ? Если бы во времена госпожи Линян нашелся правитель, который позаботился бы о ней…

Старик стукнул кулаком по столу. Чашка перевернулась, чай полился со стола на пол. Кап, кап… Капли застучали неожиданно громко. Словно падали слезы.

Руки Юйюна дрожали. Гаоцзюнь пристально наблюдал за ним.

— Шоусюэ, – вдруг проронил он.

Юйюн поднял глаза.

— У Линян была Шоусюэ. Это Линян учила девочку письму, обучала законам, любила ее. По Шоусюэ видно, сколько любви вложила в нее наставница. И видно, насколько присутствие Шоусюэ было важно для Линян. Разве это не стало для нее спасением?

Юйюн молча смотрел на правителя.

— И эту девушку ты пытался убить?

Теперь голос правителя звучал тихо. Усы Юйюна шевельнулись, но старик ничего не сказал. Гаоцзюнь вспоминал легкую иронию в манере старика, то, как он выглядел, когда его заставали врасплох, складки между бровями во время игры в го… Сюда частенько приходила не только Шоусюэ. Те недолгие моменты, которые Гаоцзюнь проводил здесь, были для него хоть каким-то отдыхом.

А теперь он их лишился. Больше они не вернутся. Никогда.

Гаоцзюнь встал.

— Ты говорил, что хочешь уйти от дел. Дозволяю. Уходи молча.

Он не хотел открыто наказывать Юйюна. Сейчас, когда они только избавились от вдовствующей императрицы, императору хотелось избежать ненужных волнений по поводу очередного заговора.

Юйюн поклонился.

— Я благодарю ваше величество за доброту.

Гаоцзюнь молча вышел из комнаты. Он совсем не знал о гневе и горечи, которые старик затаил в сердце. Правитель не увидел этих чувств. Юйюн иногда прятал лицо, стараясь не дать никому увидеть его выражение. Гаоцзюнь не понял того, что это означало. Нет, он что-то заметил, но, хоть и невольно, предпочел не докапываться до причин.