Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 49 – Коуко Сиракава

Вечером Шоусюэ в одиночестве сидела за столом. На нем были разложены льняные листы. Розовые, желтые, абрикосовые, цвета опавших листьев… Все они были посыпаны золотой и серебряной фольгой. Рядом лежала кисть и стояла тушь. Черенок кисти из бамбука, волоски собраны в шарик, утончающийся к кончику – как воробьиная головка. Тушечница в форме лодочки, с вырезанным узором. Такую делали на востоке, где была самая лучшая тушь.

Доставив ответ на послание императора, И Сыха вернулся с этими сокровищами, с трудом удерживая их в руках. Подарок Гаоцзюня. Наверное, это означало: «Пиши еще». Но они ведь не влюбленные, чтобы постоянно обмениваться посланиями! Или друзья тоже должны вести переписку? Похоже, что Гаоцзюнь любит и умеет писать… Неожиданно. Видимо, он и своим наложницам шлет письма. Делать ему нечего.

Она собрала листы, положила их на лаковый поднос, а письменные принадлежности убрала в шкатулку. Встала, чтобы спрятать все в шкафчик, но вдруг замерла, почувствовав, как что-то словно лопнуло. Девушка схватилась за руку. Точно, порвалось…

Но что? Шоусюэ поспешила к двери. Синсин забила крыльями, роняя перья, засуетилась, но хозяйке было не до нее. Она вышла из дворца и направилась туда, где была днем, – к Сорочьему гнезду.

Путь освещала луна. Тени деревьев падали на дорожку иначе, чем днем. Эти голубые тени, казалось, могли поглотить человека. Застрекотали насекомые. Пока еще почти неслышно. Когда шум станет невыносимым, это будет означать, что лето в разгаре.

Оставив позади заросли багрянника, Шоусюэ направилась в обход дворца, чтобы подойти к нему с тыльной стороны. Свет от многочисленных фонарей, украшавших внешнюю галерею, окутывал Цюэчао-гун, заглушая лунный свет. Слепящие фонари контрастировали с мертвой тишиной, окутавшей все вокруг.

Девушка шла к пруду. Возможно, из-за ночной тьмы заброшенность этого места не ощущалась сейчас так остро. В свете фонарей виноградные лозы и разросшаяся повсюду зелень давали почувствовать прелесть печального уединения. Но было как-то зябко…

Так и есть. Магия венка из виноградной лозы, который Шоусюэ бросила в воду, не действовала. Это ее разрушение она и почувствовала. А еще… Девушка взглянула на поверхность воды. Тихую, освещенную лунным светом воду, на которую падали черные тени ив.

Присутствие госпожи Ань не ощущалось! Неужели та разорвала магию Шоусюэ и сбежала? Нет, здесь что-то иное… Магию разрушили снаружи. Присутствие госпожи Ань ощущалось, но слабо. Какие-то бледные остатки – то тут, то там. Шоусюэ почувствовала, как понемногу учащается дыхание. Странные ощущения, как будто… как будто кого-то разорвали на куски!

Девушка бессознательно попятилась. Ноги не слушались, тело дрожало от страха. Шоусюэ вдруг вспомнила, что уже чувствовала этот страх – в ночь полнолуния. Когда Матушка-ворона, выбравшаяся наружу, увидела в портовом городе юношу. Это было то же ощущение.

Историю об этой маске Гаоцзюнь услышал от одного из своих подданных по имени Хэ Минъюнь. Разговор состоялся, когда они после совета наблюдали с внешней галереи лотосовый пруд. Цветы уже закрылись, но их бледно-розовые бутоны, обращенные к небу, оставались свежими, храня чистую, безупречную красоту. Лучи солнца, отражаясь от водной поверхности, слепили глаза. Становилось жарко, и можно было вспотеть, даже если находиться в тени.