Книга Герцог и гувернантка, страница 34 – Элоиза Джеймс

Диана едва не начала снова извиняться, но остановилась, догадавшись, что он на нее зарычит.

— Я видела гравюру, на которой мы с вами изображены в образе персонажей «Цимбелина» Шекспира. Каков полет фантазии, а?

— Плевать мне на полет фантазии! Мне не нравится, когда меня изображают насильником!

— Этот рисунок не претендует на достоверность, — заметила она. — Вы там вылезаете из сундука, совсем маленького и к тому же набитого драгоценностями. А ведь вы довольно крупный мужчина!

Тут она позволила себе бросить взгляд из-под опущенных ресниц на его широкую грудь.

Норт непримиримо сжал губы.

— Независимо от размера сундука, не вижу в этом ничего забавного.

— Значит, вам стоит взглянуть на это по-другому, — твердо ответила она, не обращая внимания на его резкий тон. — Эта картинка просто нелепа — не серьезнее тех, на которых лорд Аларик рубит головы морским чудищам.

— Может, и нелепа, но я на ней изображен не героем, а злодеем.

— Вовсе вы не злодей! — возразила Диана, скорчив ему гримаску. — Мы ведь уже установили, что в нашей комедии ошибок есть злодейка, и это я. Но обещаю вам, я найду способ объяснить свету, что ни к Годфри, ни к моей работе в замке вы не имеете никакого отношения.

— Не трудитесь, — сухо ответил он. — Мне плевать.

— Тут уж либо одно, либо другое, — заметила Диана. — Или изображение в виде героя шекспировской пьесы вас огорчило, или вам плевать — и тогда то, что вы вылезаете из сундука вполовину вас меньше, так же забавно, как схватка лорда Аларика с огромной каракатицей.

О чудо! В ледяном взоре Норта вспыхнул веселый интерес.

— С каракатицей?

Диана заулыбалась в ответ, радуясь, что сумела его развеселить.

— Я не разглядела, возможно, с осьминогом. Или с гигантской медузой!

— Скажите, когда я читал вам нравоучения, не упоминал ли при этом, что идеальная герцогиня никогда не станет упрекать супруга в нелогичности?

— Такого не припоминаю. Но, уверена, рано или поздно непременно бы до этого дошли, — ответила Диана.

В его глазах под сенью полуприкрытых век вспыхнуло какое-то странное чувство. Диана не могла понять, что это: не страсть, не желание…

Вспыхнуло — и тут же исчезло.

— Вот так я и оказалась в деревне, где нашла меня леди Ноув, — заключила Диана, возвращаясь кружным путем к ответу на его вопрос. — Уверяю вас, винить в этом некого.

С самой смерти Розы она то и дело задумывалась о вине. Кого винить в том, что жизнь вышла совсем не такой, как мечталось?

Можно обвинять матушку. Или Арчибальда Юинга, жениха Розы, который лег с ней в постель, не дождавшись свадьбы. Или пьяного кучера, что перевернул карету, погубив Арчибальда и его отца. Или… бесконечный список.

Норт — единственный, кого винить не в чем; и пора наконец рассказать ему всю правду.

— Годфри не ваш сын, но и не мой, — сообщила она, чувствуя, как не только щеки, но и шея заливается краской. — Это ребенок Розы, моей сестры.

Норт вгляделся в ее лицо.

— Ребенок вашей сестры… — повторил он. Эти слова ухнули куда-то вниз, словно притянулись к полу. — Видимо, незаконный?

— Да, — коротко ответила Диана, а затем добавила: — Роза скончалась от лихорадки за два дня до моего отъезда в замок Линдоу.

— Вы плакали… — тихо сказал он. — Соболезную вашей утрате.

Диана слабо улыбнулась в ответ.