Книга Герцог и гувернантка, страница 107 – Элоиза Джеймс

— Пойдем! Скорее! — кричала Арти, в нетерпении прыгая на одной ножке.

Годфри энергично закивал и схватил Диану за другую руку.

Диана и сама рада была сбежать. Лавиния очень добра — но блистает красотой, доступной лишь тем, у кого есть горничная, а лучше две. И очень много свободного времени. Что же до самой Дианы — ей по утрам едва хватает времени умыться, а об ананасовом тонике и масках из розовой воды и говорить нечего.

Она не сомневалась, что веснушки сейчас бросаются в глаза не хуже чернильных пятен. Лавиния наверняка их заметила. А как неловко, когда тебя спасают! Чувствуешь себя беспомощной, а вовсе не сильной и независимой.

Боковым зрением она заметила, что Норт и Лавиния, соприкасаясь плечами, вместе склонились над гравюрой. Словно две фигурки китайского фарфора. Пара аристократов — удивительно подходящих друг другу!

— Можем дойти до конца деревни и спросить хозяина птицы, не продаст ли он ее нам, — решила Диана.

— Да-да! — в восторге завопила Арти. — Пожалуйста, Ди-Ди, пойдем скорее!

Лавиния, Норт и Леонидас перебирали гравюры, откладывая те, что были посвящены бурной и разнообразной жизни семейства Уайльдов.

— Мистер Калико, не хочу отвлекать ваших покупателей. Сможете им передать, что мы с детьми прогуляемся на другой конец деревни? Пусть возвращаются в замок, не дожидаясь нас.

— Разумеется, — ответил торговец. — Игрушки можете взять с собой: лорд Роланд за них заплатит.

— За лошадку я заплачу сама, — возразила Диана, доставая пригоршню монет.

Мистер Калико, кажется, хотел что-то возразить, но Диана ответила ему твердым взглядом, и он принял деньги.

— Прежде чем уйдете, мисс Белгрэйв, хочу показать вам один отрез ткани, — предложил он. — По-моему, к вашим волосам такая пойдет.

Он вытащил с нижней полки рулон материи. Глазам Дианы предстал тонкий, как паутинка, шелк, расшитый серебряными нитями; ее матушка, несомненно, сказала бы, что такое носят только публичные женщины.

— Красиво! — в восторге воскликнула Арти. Годфри, плюхнувшись на землю, возил по пыли свою деревянную лошадку.

— Должно быть, она очень дорогая… — нерешительно проговорила Диана, с острой неловкостью понимая, что даже отдаленно не представляет, сколько может стоить такая ткань.

— О, сущие пустяки! — поспешно отозвался мистер Калико. — Фунт и десять пенсов.

Диана едва проглотила свое изумление. Это больше ее двухнедельного жалованья!

— Не выйдет, — сказала она с сожалением и протянула ему ткань.

— Тогда просто фунт? — спросил он.

Диана покачала головой.

— Гувернантки не зарабатывают столько, чтобы ходить в шелках.

— Что верно, то верно, — согласился он, снова укладывая материю на нижнюю полку, где лежали в беспорядке рулоны шелка и ситца. — Что ж, мисс Белгрэйв, идите прямо мимо церкви, и скоро увидите вашу птичку!

С другого конца повозки Леонидас размахивал книгой; похоже, они с Нортом спорили о каком-то древнегреческом авторе.

Во время ухаживания Норту не удалось узнать Диану — но верно и то, что и она сама его совсем не знала. Норт казался ей человеком действия: никогда она бы не подумала, что он много читает. Или мечтает проектировать дома.

— Благодарю вас, — сказала Диана мистеру Калико и удалилась, а Арти и Годфри пошли за ней следом.

— Что значит «ушли»? — нахмурившись, спросил Норт. Он дал Диане время оправиться от шока после приезда Лавинии, а она вместо этого куда-то удрала вместе с детьми!